Непокорный Меч - Гарет Ханрахан

"Что ты, блядь, имеешь в виду?" - закричал Бор, его попытка вежливости наконец-то дала трещину. "Бери деньги, дура! Ты что, думаешь, я вру? Что Ламмергейр меня не посылал?"

"Нет." Она подняла последнюю монету и положила ее рядом с остальными, прежде чем туго затянуть шнурок и протянуть мешочек Бору.

"Тогда что?"

"Мне не нужны деньги моего брата".

"Ты с ума сошла? Там же целое состояние!"

"Мне оно не нужно. Возьми это обратно, пожалуйста".

"Я давал кровавую клятву".

"Тогда верни это Альфу и попроси его освободить тебя от твоего обещания".

"Я не знаю, куда делся Ламмергейр! Он велел мне принести это тебе! Я не могу вернуть его ему".

"Я не возьму их".

"Возьми деньги, глупая корова! Пожалуйста!" Лицо Бора исказилось, в голосе смешались разочарование и страх. "Он заставил меня поклясться, что я доставлю их тебе в целости и сохранности! Я дал слово! Возьми их!"

"Нет."

"Отлично!" Он выхватил сумочку у нее из рук и спрятал подальше. "Если ты не хочешь, она будет у меня! Сумасшедшая старуха!"

"Убирайся". В первый раз она произнесла это спокойно, но потом что-то в ней оборвалось, и она обнаружила, что у нее в руке нож. "Убирайся!" - закричала она. Бор попятился от нее, но в своем воображении Ольва видела, как вокруг нее толпятся другие фигуры, видение, порожденное старыми страхами. Они были бледны, но губы у них были красные, и у одного из них был черный меч. "Убирайтесь! Убирайся!"

Бор что-то крикнул ей, но его слова потонули в оглушительном собачьем лае и в суматохе, царившей в ее голове. Незнакомец, спотыкаясь, побрел прочь, ссутулив плечи, словно пытаясь стать как можно меньше, чтобы спрятаться в кошельке с монетами, который он прижимал к сердцу. Он распахнул дверь и зашагал по тропинке, ведущей мимо Священного леса в деревню, его темный силуэт сливался с сгущающимися вечерними сумерками.

Ольва осознала, что стоит на коленях. Ку лизал ее лицо, руку. Она с трудом дышала, ее легкие хватали воздух. Она все еще чувствовала в комнате запах Бора, стойкий запах кожи и дорожного пота. Несмотря на то, что он ушел, он не исчез. Его присутствие все еще ощущалось, вторжение того – или кого – он олицетворял, наталкивалось на стены той жизни, которую Ольва выстроила для себя за последние шестнадцать лет.

"Все в порядке, - сказала она старому псу. "Все кончено. Ты все равно ничего не поймешь". Она почесала Ку за ухом, затем поднялась и устало села на свое место. "Война была до твоего времени. Теперь все это не имеет значения".

Пес, похоже, смирился с этим и свернулся калачиком у ее ног на своем обычном месте у камина.

Дервина будет не так-то просто убедить.

К тому времени, когда ее сын вернулся домой, огонь уже догорал. Он закрыл за собой дверь и пошел греть руки у очага, опустившись на колени рядом с Ку. Подбросил в огонь полено, и Ольва наблюдала, как отраженные искры пляшут в его глазах. Вспышка света высветила свежий синяк на его щеке. Он снова дрался. Это было у него в крови. Она потянулась, чтобы утешить его, но он рассеянно оттолкнул ее руку и откинулся на ковер.

"Он ушел?" спросил Дервин.

"Ушел. И больше не вернется".

"Кто это был?"

"Не твое дело", - заученно ответила Ольва. Она знала, что этого недостаточно, что Дервин уже не ребенок, и такой ответ ее не устроит. Он долго смотрел на нее, позволяя тишине повиснуть между ними. Она не нарушала молчания, зная, что, нарушив его, не сможет перестать говорить, пока все не будет сказано. Она цеплялась за последние остатки спокойствия.

"Кто был в лесу?" - прошептала она. Тактика затягивания.

Дервин снова перевел взгляд на огонь. "Харлоу и Киван. И Квенна. Несколько парней с фермы Элкона. Они были на Хайфилдской ярмарке с овцами Элкона, и говорили, что там были рыцари, аж из Саммерсвелла! И еще фокусник, и пожиратели огня, и торговец трофеями". Он воодушевился, несмотря на себя. "Киван даже сказал, что там был один из Девяти, но ведь именно сэр Прелан - со знаменем льва - выиграл турнир, а если бы там действительно был один из Девяти, он бы победил! Значит, Киван - грязный лжец".

"Так вот почему ты с ним подрался?"

Дервин потрогал свою ушибленную щеку. "Это неважно".

"Мне не нравится, что ты дерешься", - сказала Ольва.

Дервин пожал плечами. "Тот человек, который приходил... он сказал, что его послал мой дядя. Ты говорила мне, что у меня нет живого дяди. Что все твои братья мертвы. Так кто же он был? Что ему от нас нужно?"

И это было все. Конец молчанию.

Конечно, она рассказала ему не все. Некоторые вещи оставила для себя.

Но рассказала ему достаточно.

Она рассказала ему историю своего старшего брата. Она была самой младшей, а Альф - самым старшим, их разделяло девять лет, и другие дети преодолевали эту пропасть, как ступеньки. Все они жили в доме, который был на треть меньше этой фермы, в лачуге землепашца, им никогда не хватало еды, никогда не хватало места, но они были вместе, и это помогало им пережить зимы и горести.

Альф был первенцем, гордостью семьи. Все в Эрсфеле говорили о его силе и мужестве. В Малладейле - народ сильный, это все знают, но Альф был особенным. Тронутый эльфами, так называют таких людей. Все знали, что Альф был предназначен для чего-то великого.

(Дервин, сначала не поверил, потом пришел в восторг. Огонь погас, а он этого не заметил. Ку хрюкнул и засопел, и парень рассеянно погладил пса, успокаивая его. Он отчаянно старался ничего не упустить, словно каждое слово, сорвавшееся с губ Ольвы, было сверкающим бриллиантом, застывшим отблеском той части саги, которую он никогда не слышал).

А потом, в один прекрасный день, его не стало. Он ушел по Дороге, и они не видели его несколько месяцев. Он возвращался несколько раз в компании странных людей, наемников и грабителей могил, но никогда не оставался надолго. Иногда это были старые монеты, добытые в гробнице. Или новые, полученные в результате работы наемником или в качестве призов на турнирах. Больше