Непокорный Меч - Гарет Ханрахан

"Наверное, геройство меняет тебя".

"Наверное, да".

Она подумала, что Дервин мог бы совершить такую глупость, только у Дервина не было такой грубой силы, как у Альфа. Галвин был родом из Краунленда, ловкий и быстрый, но не особенно сильный. У Дервина не было силы Альфа.

Или его удачи. Ольва ускорила шаг.

"Я думал, ты будешь жить во дворце и все такое", - пробормотал Бор, - "будучи сестрой Ламмергейра".

"Я бы не знала, что делать во дворце. Не смогла целыми днями сидеть и заниматься тем, чем занимаются придворные дамы. Мне нужно работать". Она снова взглянула на наемника. "А что насчет тебя? Откуда родом твой народ?"

"Западные Марши. Место называется Калливант".

"Я о таком не слышала".

"Война забрала его. До этого там не было ничего особенного, а после и вовсе ничего".

"Западные Марши, - пробормотала она про себя. Это было хорошим предзнаменованием - как жители Малладейла славились своей силой, а Аршоти - набожностью, так и Западные Марши считались особенно храбрыми. Хотя, конечно, нельзя было доверять Бескорневому человеку в том, что он соблюдает обычаи своего народа.

Наемник нахмурился. "Побереги дыхание для прогулки. Если ты собираешься болтать всю дорогу до Хайфилда, тебе придется заплатить мне вдвойне".

Уже давно рассвело, когда они добрались до Хайфилда. На взгляд Ольвы, город был огромным, раз в десять больше Эрсфеля. Некоторые здания были высотой в два, а то и три этажа, и все это место окружала невысокая земляная насыпь. Дорога из Эрсфеля шла с юга, но ворота в стене находились на востоке и западе, на главной Дороге, так что пришлось обойти Хайфилд на четверть оборота, прежде чем они смогли войти.

Они пересекли грязную лужайку за городом, вытоптанную и вырванную недавней ярмаркой, и вошли в ворота с западной стороны, где на утреннем ветерке развевалось знамя Саммерсвелла. Ольва была уроженкой Малладейла, и потому пропуск ей не требовался, но Бор был Бескорневым. Согласно древнему закону, перемещаться между провинциями Саммерсвелла разрешалось только по письму от лорда, клирика или другого авторитетного лица. По столь же древнему обычаю, стражников можно было подкупить, чтобы они забыли попросить такое письмо. Ольва слишком устала, чтобы торговаться, и протянула в качестве оплаты полновесную монету. Бор нашел им комнату на постоялом дворе и заплатил из ее денег. Мешок с монетами уже казался легче.

Постель была сырой и неудобной, но она была измотана до предела и с благодарностью упала на нее. Она не должна спать: не должна позволять себе спать, твердила она себе, пока Дервин все еще отсутствует, но тело ее не слушалось. Она смутно ощущала, как Бор передвигается по комнате, потом Кью свернулся калачиком у нее на ногах, его вес стал защитным слоем, и она уснула.

*

Ей снова снился Некрад. В этом сне это был город могил, бесконечные ряды их под деревьями-скелетами из костей. Дервин был единственным живым существом, передвигавшимся по улицам из белого мрамора, пока не нашел пустую гробницу и не забрался в нее. Она побежала за ним, шаги гулко отдавались среди могил, но когда добралась до того места, где он исчез, то не смогла отличить одну могилу от другой и не смогла определить, какая из них принадлежит ему. Она скребла по холодному мрамору, зарываясь пальцами в грязь, в щели между надгробиями, но не могла найти своего сына.

Она все еще слышала, как он зовет ее откуда-то из глубины.

"Я нашел его".

Ольва проснулась, хватая ртом воздух. Снаружи было еще светло. "Сколько я проспала?"

"Несколько часов". Бор зевнул. "Я поговорил с несколькими знакомыми. Твой мальчик был здесь вчера, с ним все в порядке. Говорил в общей комнате о том, что направлялся в Некрад, и задавал вопросы о Ламмергейре".

Ольва вскочила с кровати. Комната качнулась вокруг нее. "Он все еще здесь?"

"В том-то и дело. Он уехал с Люльфом Мартенсом".

"Я не знаю, кто это".

"Все остальные здесь знают, говорю тебе. Он торговец. Склады Аршота. Закупает здесь припасы для Новых Провинций, возвращается с сокровищами из Некрада. Раньше я работал на него". Бор почесал шею. "Больше не работаю. Если твой мальчик связался с Мартенсом, это плохо".

"Почему?" Облегчение боролось с новой тревогой. Все безымянные страхи, все немыслимые предположения, связанные с судьбой Дервина, слились в единый острый всплеск страха перед тем, кем может быть этот Люльф Мартенс.

"Поверь мне, так оно и есть. Я расскажу тебе по ходу дела. Мартенс тоже был на ярмарке в Хайфилде - он возвращается на север. Если он доберется до Эллспорта и сядет на корабль, то окажется вне нашей досягаемости".

"Ты совсем не отдохнул", - заметила Ольва. Годы, проведенные на ферме, научили ее, как работать с животным на пределе его выносливости, но не дальше.

Бор пожал плечами. "Тогда я буду хорошо спать этой ночью, но если мы хотим настигнуть Мартенса, то должны использовать оставшийся световой день". Солнце уже клонилось к западу. "Еще есть шанс поймать его по дороге. Я знаю короткий путь".

Меч молчал, когда они покинули гробницу. Альф молча шел по Кладбищу, пробираясь сквозь трясину. Грязь засасывала сапоги, и что-то стонало в водных глубинах, когда он проходил мимо. Много хороших людей - и гномов тоже - погибло на этом поле во время осады много лет назад, и некоторые возвращались каждый год. Мертвые не всегда остаются мертвыми в стране некромантов - если не позаботиться об этом, а они позаботились. Лорд Боун был мертв настолько, насколько это вообще возможно, когда его хоронили.

Вдалеке по болоту бродили горемыки, прощупывая длинными копьями черную землю Кладбища в поисках все еще активной нежити. Это была тяжелая работа, которая плохо оплачивалась из-за ее опасности. Бесконечные дни блужданий по трясине, перемежающиеся секундами ужаса, когда мертвая рука хватает тебя за ногу.

Один из горемык сделал несколько шагов к Альфу, вглядываясь в него, словно не зная, к кому относится Альф - к живым или мертвым, а затем окликнул его через туман.

"Будь осторожен, друг", - крикнул мужчина. "Враги близко".

"Я достаточно сражался с мертвецами", - ответил Альф.

"Я не про мертвецов". Горемыка пробился сквозь слизь к Альфу. Большая часть его лица была скрыта за темной тканью, закрывавшей рот и нос от некромиазма, а вездесущая грязь поглотила все значки и знаки на его доспехах. "Живых",