Непокорный Меч - Гарет Ханрахан

"Какого племени?" Дикие были людьми Турна. Некоторые племена поколениями находились в рабстве у эльфов-колдунов, платили десятину кровью эльфийским лордам и сражались на стороне Некрада в войне. Другие, как народ Турна, были мятежниками и сражались на стороне добра.

"Дикие", - повторил мужчина, не делая различий между племенами. "Направляйся в ту сторону, и попадешь на Дорогу". Он указал на юг, в направлении древней дороги через болота. Там находились главные сухопутные ворота Некрада. Альф видел это перед своим мысленным взором: знамена, реющие в воздухе над воротами. Голубое и солнечное Саммерсвелла, серебряные башни на черном флаге гномов, древо Эрлкинга - все они разделяли владычество над городом врага.

"Лучше всего ходить по тропинкам, друг, пока не разберешься, что к чему", - сказал горемыка. Очевидно, он принял Альфа за новичка. Разумная ошибка - после долгих лет отсутствия у Альфа не было мертвенной бледности жителя бессолнечного города, и в своих странствиях он видел немало Бескорневых, намеревались приехать в Некрад в поисках счастья. Альф поблагодарил мужчину кивком головы и отправился в путь.

Оказавшись вне пределов слышимости, меч заговорил.

"Это ведь могила моего создателя, не так ли?"

"Не твое дело".

"Могила была открыта. Где его останки, Ламмергейр?"

Альф проигнорировал клинок и пошел дальше, перепрыгивая с одного кустика колючей травы на другой, чтобы не увязнуть в грязи.

"Он сделал меня. Эльфийский кузнец Корталион выковал это железное тело, но именно лорд Боун пробудил меня и дал мне цель. Ты использовал меня, чтобы уничтожить его. Я заслуживаю знать".

Меч никогда не говорил так. Альф остановился и обнажил клинок.

"Ты не имеешь права ни о чем просить".

"Даже у заключенного есть права".

"Что, хочешь корочку хлеба?"

"Я хочу помочь". Драгоценный глаз меча сверкнул, хотя солнца не было видно за туманом. "Только один из вашего отряда мог открыть гробницу, да? Я прочитал эту мысль в вашем сознании".

"Я же просил тебя не делать этого!" Кулак Альфа сжался вокруг рукояти. Ему захотелось швырнуть клинок в яму. Разбить его о нерушимые стены города. Но если бы он выбросил его, кто-нибудь нашел его, и, ударив о стену, он бы его не сломал. Это была его ноша, которую он должен был нести. Что еще он мог сделать? Он проклинал себя за то, что не нашел лучшего решения - у него было пятнадцать лет, чтобы найти способ уничтожить демонический меч или найти более безопасное место для его хранения, чем рядом с собой. Но сначала ему нужна была магия оружия. Нужно было уничтожить так много монстров лорда Боуна, очистить целый город и подземелья под ним, и проще всего было воспользоваться мечом.

"Я хочу помочь, Ламмергейр". Голос меча был подобен змее, скользящей по металлу. "Ты предан своим друзьям, и это ослепляет тебя. Если кто-то из них предал тебя..."

Альф засунул "Разрушитель Чар" обратно в ножны, заставив клинок замолчать.

Большинство гостей прибывало через доки в восточной части города, а не через западные ворота; контрольно-пропускной пункт охранялся слабо. И все же Альф решил, что лучше вернуться без предупреждения. Он приблизился к обсидиановым стенам города, все еще крепким и нерушимым в тех местах, где сохранялись чары лорда Боуна. В других местах Лига разрушила заклинания, а затем и стены, но такие бреши тоже охранялись.

Это был не первый раз, когда он пробирался в город тайком. Существовали сотни тайных способов избежать встречи с часовыми Лиги.

Конечно, он не был Берис. Берис протанцевала бы мимо дозорных словно быстрая тень, или убедила их пропустить на другую сторону с помощью кривой улыбки. Или, как в наши дни, подкупила их напрямую. Альф с трудом пробирался по грязи. Он прополз по одному из туннелей, проходивших под стенами. После двух лет отсутствия в Некраде было странно комфортно снова оказаться в этой адской дыре. Он провел всю свою жизнь, ползая по тесным проходам, подобным этому, и темнота успокаивала его глаза. Здесь, в этом узком проходе, он с полной уверенностью знал, что делать. Ползти вперед. Избегать кусков зазубренного металла. Дышать неглубоко. Убить все, что окажется рядом. В таком туннеле нет места колебаниям, нет дополнительных сложностей. Ничто не существовало за пределами досягаемости меча.

Он был там не один. В темноте поблескивали глаза. Может, крысы, может, ватлинги. И рейфы, всегда рейфы. За двадцать лет в Некраде он научился не обращать внимания на могильную дрожь, которая пробирала до костей, когда рейф задевал его. Они безобидны, как паутина, говорил он себе.

Альф вошел в свой город через Ямы. Когда-то здесь были трубы, по которым склизкие остатки неудачных экспериментов извергались в грязь Кладбища. Альф прополз по одной из них, чтобы пройти под стеной, затем выбрался из канализации и оказался в переулке позади сгоревшего храма.

При всей своей огромной площади Некрад был многолюден.

Здесь жили горожане - потомки Диких или южан, захваченных перед войной и вынужденных служить лорду Боуну или быть отданными вампирам. Энхедраи, эльфы-колдуны, которые сначала были учителями Боуна, затем его союзниками, а в конце концов и его слугами. Сначала это был их город, прежде чем Боун пришел и превратил его в свою военную машину. Огры с холмов, ковыляющие вниз, чтобы сразиться за Боуна и мясо. И все творения некромантов, и ужасы – ватлинги, рожденные алхимией, связанные демоны, существа из-за моря или призванные из немыслимых измерений. До войны за каждым из них была закреплена часть города.

Лига объявила...

Нет, подумал он. Возьми на себя ответственность. Мы разделили город. Мы установили закон. Решение было принято Альфом и его спутниками, а не Лигой. Мы разделали город, как жаркое. Больше половины города объявили запретной зоной, где были запечатаны лаборатории, храмы и морги лорда Боуна. Всех оставшихся в живых его бойцов они согнали в небольшой, легко просматриваемый район под названием Вольности.

Эльфы-колдуны составляли меньшинство жителей Вольностей. В основном там жили ватлинги - бесформенные странные существа, выползшие из Ям и научившиеся зачаткам языка. Турн, конечно, освободил своих сородичей из Диких, но некоторые отказались покинуть город. Они тоже отправились в Вольности. В то время Альф удивлялся, что кто-то может называть это проклятое место своим домом.

Он ошибался на этот счет.

Он выскользнул из переулка и снова оказался под бурлящим небом Некрада. Даже здесь, в трущобах, город обладал жуткой, нечеловеческой красотой. Это смутно напомнило ему