Непокорный Меч - Гарет Ханрахан

Утро клонилось к дню, бледный солнечный свет сменился прохладным моросящим дождем. Ольва стояла в дверях и смотрела, как серый дождь скрывает священный лес на холме. Она ждала, что Дервин вернется с полей, склонив голову и засунув руки в карманы, но он так и не появился.

Коттар и Томад пришли вычистить свинарник, и она спросила их - осторожно, как бы невзначай, чтобы не разбудить страх, – не видели ли они ее сына. Они не видели.

Полдень, и страх пополз по ее позвоночнику. Она подавила его, сказав себе, что поступает глупо. Дервин уже не ребенок, он почти вырос, и в любом случае в лесу больше нет ни Диких, ни эльфов-колдунов. После вчерашнего визита у нее сдали нервы, вот и все. Дервин скоро вернется домой.

Ее работа стала дерганой. Она набросилась на Томада. Оттирала пятно на рубашке так, будто боролась с ним, а потом утопила одежду в ручье. Толкнула Ку, когда он попытался задремать на ее ногах. Обнаружила, что таскает с собой нож, вместо того чтобы оставить его на привычном месте у кресла. Голод терзал ее, но страх наполнял ее желудок, и она не могла есть.

Наступили первые сумерки, а Дервин все еще не вернулся домой.

Она обошла двор и вышла в поле. Ку зафыркал в подлеске у тропинки, а потом зарычал. В угасающем свете блеснула монета, лежавшая в грязи между корнями пня. Она подняла ее и вздрогнула, потому что это была одна из монет Некрада.

В Ольве что-то оборвалось, она вскарабкалась на невысокий холм, направляясь к священному лесу. Ку бросился за ней, с удовольствием обнюхивая кусты, а испуганные вороны сорвались с живых изгородей и кружились над головой. Страх танцевал вокруг нее, затрагивая каждую неопределенность, заполняя все щели в мире. Искривленный корень дерева на мгновение превратился в распростертый труп, а взлетающая ворона - в темную фигуру, готовую броситься на нее. Дыхание перехватило, голова закружилась.

Тала, священнослужительница, была в святилище. Ольва стояла на пороге, не решаясь осквернить священное место. В священные дни жители деревни собирались на поляне у входа. Она была внутри всего несколько раз – в день своей свадьбы, конечно, и на нескольких похоронах. Заступники хранят их души. День именин Дервина. Заступники присматривают за ним. И еще один раз, единственный раз, когда старая Тала позвала ее в храм. Заступники выбрали тебя в жены. Галвин был здесь, где-то под ее ногами, и он был не один. Родители, братья и сестры, друзья - все ушли в небытие. Заступники выбрали ее в жены Галвину. Брак между крестьянской девушкой и молодым дворянином, предопределенный свыше, стал бы предметом разговоров среди Малладейлов, если бы это произошло в мирное время. Заступники наблюдали за ее свадьбой, но где были духи, когда Галвин умер?

"Ты не видела моего Дервина?" - спросила она.

Тала взглянула на нее. "Нет, нет. Прошлой ночью здесь были молодые ребята, топтали мою поляну и нарушали покой своими драками. Он был одним из них, Ольва?"

"Прости его, но это был он. Ты видела его?"

"Нет".

Ольва бросила взгляд на купель в самом центре святилища, на священное зеркало. Говорили, что там появляются Заступники, но такие тайны были доступны только посвященным. Она хотела спросить у Талы - нелепо, кощунственно, - видели ли духи Дервина. Вместо этого побрела обратно по склону, в сторону Эрсфеля. На окраине деревни встретила нескольких молодых людей из деревни. Это были друзья Дервина, но его среди них не было. Они замерли, их разговор мгновенно прекратился, когда они увидели ее.

"Вы не видели моего сына?" спросила Ольва.

Кто-то в тени подавил смешок, другие зашептались. Парень Харлоу, подошел, почесывая свою глупую пушистую бороду. "Вдова Форстер, - начал он, кивнув головой. "Дэра здесь нет".

"Вы его видели?"

"Со вчерашнего дня нет".

Ольва крутанулась на месте. "Кто из вас Киван?"

Другой мальчик привстал. У него была разбита губа, а на правой щеке красовался синяк. "Ты видел Дервина?"

Киван сплюнул. "Что он натворил? У него неприятности?"

"Ты видел его? Знаешь куда он может пойти?"

"Забери его ведьмы, мне все равно".

Ольве захотелось пересечь поляну и поставить парню такой же синяк на другой щеке. Вместо этого она повернулась к Харлоу. "Ты его друг. Куда он мог пойти? Его не было дома с самого рассвета".

"Я точно не знаю. Я бы сказал, что он был здесь, если он вообще где-то есть. Харлоу задумчиво нахмурил брови. "В пивной Джинни есть человек. Дервин сказал, что он приходил к вам прошлой ночью. Может, он пошел туда. Это все, что я могу предположить". Прежде чем Ольва успела уйти, Харлоу добавил: "Что-то не так?"

Страх сдавил ей горло. Она смогла лишь слабо кивнуть.

Деревня была слишком мала и находилась слишком далеко от Дороги, чтобы в ней был постоялый двор, но по вечерам народ собирался в доме вдовы Джинни Селклот. Ее муж, уроженец Малладейла, тоже погиб на войне, но его кости лежали далеко на севере. Горе не тяготило Джинни, которая превратилась в веселую вдову, варившую достаточно эля, чтобы утолить жажду всех, кто приходил к ее двери. Они с Ольвой были ровесницами, хотя и не являлись близкими подругами - с тех пор как Ольва вышла замуж за Галвина Форстера и превратилась из дочери бедного землепашца в фермера в землевладельцу так же быстро, как подменыш меняет кожу. Ольва поднырнула под низкую притолоку и вошла в прокуренную гостиную. Ку последовал за ней, его вторжение разбудило двух собак Джинни, которые лежали у камина. Сегодня у Джинни было необычно тихо, на скамейке сидели всего трое местных, а ее жертва, развалившись, сидела в углу. Бор Бескорневой даже не поднял глаз, когда она подошла.

"Он один из твоих?" - прошипела Джинни. "Здесь уже полдня".

"Он не работает на меня, - сказала Ольва, - но он мой должник. Слушай, ты не видела моего мальчика Дервина?"

Джинни нахмурилась. "Не сегодня".

"А как насчет тебя?" - спросила Ольва, повышая голос, обращаясь к Бору. "Ты видел Дервина?"

Бор медленно поднял голову. "Кто, черт возьми, такой Дервин?"

"Мой сын".

"О." Он взял со стола недопитую оловянную кружку, осушил ее и рыгнул в ответ. "Да." Он был пьян, но не бесчувственен. Джинни отпила эля.

"Я не видела его с утра. Нашла это на улице". Она положила