Солдат удачи - Николай Соколов
Он резко развернулся и захромал в сторону командного пункта.
Сменив тактику штурма, мы снизили потери и повысили эффективность. Отец свято соблюдал принцип: «Солдат всегда должен быть занят». Нашёл всем дело. Мне, например, вменили в обязанность следить за унификацией основного вооружения в отделении.
— Хочешь супер-пупер навороченную пушку — ради Бога, — говорил отец, — но свой штатный КШД-3 держи в исправности. А то обзаведутся «Большим Бумом» на три выстрела, а огневой бой может длиться часами. Потом эти умники будут отсиживаться за нашими спинами.
Настоящим сокровищем стал ИСКИН в том самом браслете. По совету отца я отнёс его в техслужбу. По лицу мастера, крутившего браслет в руках, стало ясно: подарок — редкая удача. Техник не хотел расставаться, пришлось буквально отнимать.
— Продай! — уговаривал он. — Вы же «дикие», вам не потянуть. ИСКИН требователен к интеллекту — минимум сто пятьдесят единиц. У прежнего хозяина и то работал не на полную, только управление оружием обеспечивал.
Можно было обидеться и дать в морду, но к кому потом идти за взломом? Дешифратор — в единственном экземпляре. Понял, почему отец сам не пошёл: не стерпел бы, точно люлей насовал им, слишком наглые ребята.
Любопытство как всем известно сгубило кошку, ну и меня тоже не доведёт до добра. Едва выйдя, я нацепил браслет. Сопряжение прошло на «хорошо». ИСКИН сообщил, что у меня нейрошина Y1 и нейрокоммуникатор «Пехотинец 2У» с отключёнными базовыми функциями, а мыслесвязь заблокирована. Пришлось общаться голосом.
Я назвал его «Домовёнок Кузя» и засыпал вопросами. Выяснилось: у него тридцать два управляемых канала для связи с устройствами. Родилась идея — интегрировать через него несколько нейрокоммуникаторов. Тесты с отцом показали: «Кузя» держит связь на километр на открытой местности и на сотню метров в зданиях. Теперь в бою я мог управлять не только дронами, но и целой группой бойцов — бесценное преимущество. Стало понятно, почему так горели глаза у техника! Он явно хотел нажиться на моём неведении.
В последующих штурмах нас с отцом всегда прикрывал лёгкий штурмовой дрон «Стрелок 1Т». «Кузя» управлял им в авто-режиме, мгновенно реагируя на угрозы. Мы видели полную картину боя: где засел стрелок, где спрятана турель, откуда ждать атаки штурмовых групп противника. Сила — в осведомлённости.
Постепенно стычки стали реже. Наступило временное затишье. Четыре месяца боёв закалили нас, превратив в ветеранов, которые мнили себя непобедимыми, что круче их только яйца. Отец лишь посмеивался:
— Попробовали бы они, как наши деды в Великую Отечественную, без дронов в атаку ходить. Медвежья болезнь им была бы обеспечена.
В корпусе расцвёл бартер по принципу «махнём не глядя»: вещи складывали в ящики из-под боеприпасов, вскрывали после обмена. Находились кидалы, подсовывавшие хлам. Но солдатский телеграф работал безотказно: мошенников заносили в чёрный список навеки. Кидалы пытались качать права. Особо агрессивных били.
Мы с отцом тоже участвовали. Знакомые делали ему заказы на редкие вещи, а у меня была база «Сканер» второго уровня, позволявшая видеть содержимое ящиков. Нечестно? Возможно. Но я не жадничал — всегда клал в свой ящик что-то стоящее. Для меня важна была не сверхприбыль, а уверенность в «честном» обмене с перевесом в мою пользу. Так мне удалось выменять модуль расширения памяти для «Кузи». Война учит не только стрелять, но и торговаться. Особенно когда у тебя есть преимущество, о котором никто не знает.
Знающие люди шепчут: нас скоро перебросят. Куда — не говорят. Что будет — не знает никто. Так что продавай. Только через меня. У меня канал надёжнее, и процент берут меньше. Скажи своим ребятам: кто хочет выжить — пусть идут через меня. Последний шанс прибарахлиться.
Через два дня проверки стихли так же внезапно, как и начались. Служба безопасности отчиталась о выполнении плана по «наведению порядка» и растворилась, оставив после себя ощущение временного, шаткого затишья.
Склад с электроникой мы подчистили до последнего чипа. Каждый боец взвода получил свою долю — по шесть тысяч кредитов, что для наёмников нашего уровня было целым состоянием. Но жадность — плохой советчик. Рядом мы обнаружили ещё один ангар, уже занятый конкурирующим взводом. Любопытство взяло верх над осторожностью. Ночью, найдя старые схемы коммуникаций, мы прорезали лазером дыру в задней стене и проникли внутрь.
Внутри не было контрабанды или оружия. Там были они — женщины и девушки, испуганные глаза в полумраке, от двадцати до, возможно, шестнадцати, сидевшие на голом полу, с ошейниками с тускло мигающими огоньками.
Ходили слухи, что кто-то поставляет пиратам «живой товар». И что крышует их сама СБ. Наши компаньоны, сопоставив факты, предпочли ретироваться, бормоча что-то о «ненужных проблемах». Остались мы с отцом.
Он молча смотрел на пленниц, его челюсть была сжата так, что выступили белые полосы на скулах.
— Делай что должно, и будь что будет, — тихо сказал он, не глядя на меня. — Как-нибудь выпутаемся.
Мы вернулись вдвоём. Быстро, без лишних слов, перекусили ошейники, вывели всех через лабиринт технических туннелей к заброшенному выходу в индустриальной зоне и отпустили в ночь.
— Бегите. Не оглядывайтесь. И забудьте это место, — только и сказал отец, прежде чем захлопнуть за ними тяжёлую дверь.
Сообщать в СБ? Бессмысленно, если они в доле. Компаньонам объяснили: «Молчание — серебро. Слово — смерть».
Через день к отцу подошли двое. Форма «Потрошителей», но без знаков различия, и пытались казаться крутыми. От них пахло дешёвым стимуляторами и наглостью.
— Нужно перетереть одну проблемку, — заявил тот, что пошире в плечах.
— Я не психотерапевт, чтобы ваши проблемы решать, — холодно парировал отец, одновременно скидывая мне через нейрокоммуникатор: «Прикрой».
— Ты не быкуй. Мы по делу.
— Хорошо, — неожиданно согласился отец. — Давайте спустимся в подвал. Там спокойнее поговорим.
Он развернулся и уверенно повёл их вниз, в лабиринт складов. Я же, через чёрный ход, уже занял позицию в условленной точке, сняв с предохранителя станер и подключившись к камере дрона-наблюдателя, ждал сигнала.
«Крутые», оказавшись в подвале, обрели уверенность. Гопота всегда чувствует себя смелее, когда их двое против одного.
Долговязый брюнет начал визгливо:
— Ты серьёзно попал на большие деньги. Как будете расплачиваться?
—