Солдат удачи - Николай Соколов

Они бросили последние силы. Основные силы они расположили в районе шахты «Глубокая». Тяжелая штурмовая пехота рейдеров заняла оборону в космопорту для предотвращения высадки десанта. Даже в городок шахтёров ввели почти батальон — для острастки.

Мне было неизвестно, какими силами наши наниматели блокировали систему в космосе.. Но на земле у нас был перевес в живой силе и технике. Однако быстрой прогулки не вышло. «Потрошителям» пришлось выбивать рейдеров из космопорта с тяжелыми боями и потерями.

Нашу группу К3244 — пять усиленных батальонов — бросили на очистку гигантских складских комплексов космопорта. Нас подчинили технической группе в качестве усиления штурмовых дронов. Замысел был изящен: дроны сканируют, дроны штурмуют, а мы, пехота, идём следом «прогулочным шагом», постреливая в подозрительные тени и собирая трофеи. Первые два дня всё шло по плану. Мини-дроны, тихие как моль, ползали по вентиляции, строили 3D-карты. Затем шли «дроны-штурмовики», громкие и беспощадные. За ними шли наемники прогулочным шагом, постреливая по подозрительным углам.

На третий день, при штурме торгового комплекса, от весёлого и беззаботного настроения не осталось и следа. Мы потеряли двоих своих и пятнадцать штурмовых дронов — дорогих, как годовые зарплаты элитных бойцов.

Противник, организовал засаду, как по учебнику. Позволил нам зайти в здание, затем включил РЭБ — аппаратуру радиоэлектронной борьбы. Светошумовые и электромагнитные импульсы ослепили датчики, и дроны застыли, как дорогие игрушки. Из-за укрытий вышел вражеский десяток и спокойно приступил к «деактивации» — то есть, к снятию ценного железа. Их можно было понять: шанс разбогатеть за счёт чужой глупости выпадает не каждый день.

Мы конечно возмутились такой наглости. Возмутились и пошли в бой «с открытым забралом». Это не значит — честно. Это значит, что в ослепших бронекостюмах с заклинившими системами не повоюешь. Пришлось физически снимать броневую защиту с забрала, открывая лица свинцу и осколкам. Мы отбили дронов. Вернее, то, что от них осталось. Десяток наглецов изрядно ощипанный, но непобежденный, ускользнул.

На следующий день комплекс всё же взяли, сменив тактику. Теперь мы шли в первой линии, плечом к плечу с «дронами штурмовиками». Риск возрос в разы. Но и прибыль от мародёрства — тоже. Война на фронтире быстро учит простой арифметике: если нельзя избежать боя, нужно хотя бы компенсировать его стоимость. И чем выше риск — тем тщательнее стоит проверять разграбленные помещения.

В складских комплексах космопорта было чем поживиться: техника, образцы минералов, провизия, одежда, даже ящики с инопланетным вином, от которого искрился разум. Иные счастливчики находили и дорогую электронику. Большинство наёмников набивало вещмешки, мечтая после войны променять добычу на кредиты и устроить праздник жизни.

Мы с отцом придерживались иного принципа, кратко выражаемого поговоркой: «Мёртвым деньги не нужны». Всё, что попадало нам в руки, мы немедленно меняли у интендантов на улучшения для бронекостюмов и вооружения. Хочешь выжить — укрепляй себя любимого всеми доступными средствами. Благо отец умел торговаться.

Вскоре мой бронекостюм МБ400 напоминал новогоднюю ёлку: сканер движения, энергощит второго уровня, станер, набор ЭМИ-гранат и прочая необходимая мелочь — для разведки, защиты и скрытых атак. Отец приобрёл всё это дёшево, почти за бесценок. Через месяц цены на защиту взлетели в разы.

В начале боевых действий сержант уверял, что в бронекостюмах мы неуязвимы, как Ахиллес. Потери быстро показали: наш МБ400 (малобронированный) — это одна сплошная Ахиллесова пята против лазерных и плазменных комплексов. Даже усиленный командирский бронекостюм не спас нашего сержанта — он получил ранения, несовместимые с жизнью.

В тот день мы штурмовали высотное здание. Сержант приказал нашему отделению начинать зачистку с чердака, а сам остался руководить с первого этажа. Мы привыкли, что нам противостоят наемники-новички, которых можно «попугать» — они часто сдаются, пользуясь пунктом контракта о выкупе пленных. Но тут попались ветераны, для которых рейтинг значил больше жизни. Загнанные в угол, они пошли на прорыв. Крыса в углу опасна, а опытные вояки — втройне.

— Это профессионалы! Порвали нас, как тузик грелку! — кричал отец, его голос звенел адреналином. — Не будь у меня энергощита второго уровня, лежал бы сейчас, как поджаренный цыплёнок табака! Сначала ЭМИ-гранатами вывели из строя дронов первой линии, потом открыли шквальный огонь — плотность больше десяти стволов. Я только и успевал менять энергоячейки в щите. Как они офигели, когда получили ответку в упор! Мы ведь не лыком шиты… Интересно, при отступлении ни раненых, ни убитых не бросили.

Отец поморщился, потрогал ногу и, понизив голос, продолжал:

— Вижу по сканеру — трое «духов» в тыл пробираются. Решил сам с ними разобраться. Нашёл их в буфете — видно, перекусить хотели. Гранату им подкатил. После взрыва проверил штурмовым комплексом. И тут четвёртый, чёрт, откуда-то вывалился. Он мне энергощит в ноль снёс и ногу зацепил. Не знаю, как успел уйти с линии огня… Важнее было сохранить шкуру, чем геройствовать.

— Папа, бегство — не трусость, а правильно спланированный манёвр, — поддержал я.

Он кивнул:

— Он за мной погнался. Отомстить, наверное, решил за друзей. Ну, я вывел его на патрульного дроида «Тарантул». Ты же знаешь, чем он стреляет… Три сквозных попадания — не жилец. Подошёл к нему на всякий пожарный осторожно, со спины. Проверил на трофеи. Богатенький Буратино! Держи. — Отец протянул мне браслет телесного цвета. — Сходишь в техслужбу, пусть взломают. Думаю, это был главный у них. Потому что «духи» на нашем направлении отступили. Нас не додавили — самую малость.

Офицер технической группы, выслушав рапорт, временно назначил отца и.о. сержанта — как самого инициативного. Тот разделил остатки взвода на две группы, вторую поставил под моё начало. Коррупция? Семейственность? Нет. Просто у меня единственного во взводе была прокачанная и сертифицированная база «Тактика малых групп» третьего уровня. На войне выживают не по блату, а по навыкам. Даже если эти навыки — у сына нового сержанта.

После боя в моем отделении всего один боец остался. Мы оба ранены, остальные – «двухсотые», дроны - в хлам.

- Здорово вас прижали, - вставил я.

- Да, дама с косой рядом прошла, - тихим голосом проговорил отец. - Обломав зубы о нас, ударили в зоне ответственности первого отделения. Да-да, это где межярусный лифт и аварийная лестница.

Когда «духи» прорвали оборону, на сержанта выскочили. А он расслабился до такой степени, представляешь,