Солдат удачи - Николай Соколов

Как и предсказал отец, ставки на нашу победу перед первыми поединками были один к трем. Большинство болельщиков делающих ставки, увидев наш «потрёпанный» вид, поставили против нас. И это понятно: после подпольных боев даже отец был в синяках. На взгляд профанов, выигрывали мы с трудом, буквально на грани. Хотя мне было трудно тянуть время, имитируя тяжелую битву. Для многих болельщиков была шоком быстрота последних наших побед. Мы их выиграли впервые секунды боя. Отец довольно потирал руки. Наше благосостояние росло в арифметической прогрессии.

В первом бою финала мне по жребию выпал один из наиболее вероятных фаворитов — курсант Бонт. Он был просто непробиваемый, казалось, его голова отлита из титанового сплава и глупости с самомнением. Перед выходами, играя на публику, он с дурацкой торжественностью ломал о свой лоб керамические плитки непонятного происхождения. Многие пытались повторить — получались лишь сотрясения головы и насмешки. Для его противников это был убийственный психологический аргумент ещё до начала боя. Специальной техники у него не было — был дикий напор и та самая «железная» голова, которую он совал под любые удары. Побеждал всегда. Мы узнали уже на исходе учёбы, что секрет его «непробиваемости» — в боевом коктейле, который он тайно покупал у медиков. Но тогда об этом не догадывались не только курсанты, но и инструкторы, которые и судили бои.

На соревнования Бонт являлся, как настоящая звезда: в алых шёлковых трусах и чёрной футболке с объёмным 3D-узором и кричащей надписью «ЖЕЛЕЗНАЯ ГОЛОВА». Его появление вызывало рёв фанатов: «Б-о-о-о-нт! Оле, оле, Бонт, победи!» — и прочую несуразицу.

Я вышел на ринг в моей замызганной, в пятнах крови и пота футболке и выцветших трусах. Толпа, сравнив нас, взревела ещё громче, но уже с одной интонацией: «Б-о-о-о-нт! Порви его! Б-о-нт!». Надо отдать должное — на его фоне я и правда смотрелся бледно, как мальчик для битья, случайно затесавшийся в финал. Бонт даже не озадачился, как такое могло произойти.

— А-А-А! Я тебя порву как плюшевого зайку! — заорал он, брызжа слюной от усердия.

В этот момент ударил гонг.

Мы сошлись в центре бойцовского круга, на который были устремлены взгляды болельщиков.. Я не спешил. Бонт же всем видом — раздувающимися ноздрями, игрой мускулов под футболкой — показывал публике, что справится за пару секунд. Его фанаты взрывались криками поддержки своего любимца. От его взрывных, но прямолинейных атак я уклонялся, иногда контратакуя. Время шло, а «мальчик для битья» всё стоял. Для Бонта это было как красная тряпка. Он не оправдывал ожиданий трибун. Приступы слепой ярости сотрясали его тело, заставляя снова и снова бросаться вперёд. В конце раунда я сумел подловить его на встречном — чётком «правом кроссе». От такого удара обычно противник отключался и оказывался на полу. Бонт лишь тряхнул головой, как бык после удара хлыстом. Раунд закончился, и мы разошлись по углам.

Отец, подойдя, сказал на ухо: «Хороший удар. Чистый нокдаун. Непонятно, почему судья не засчитал. Значит, вали его по-настоящему. Иначе никак».

Второй раунд начался под оглушительный рёв: «Б-о-нт! Порви его!!!». Но во взгляде Бонта появилась трещина, он смотрел на меня уже другим, настороженным взглядом. Он стал беречься моих ударов. Бесполезно. Шаг влево, нырок под его замах, и мой левый крюк снизу бьёт точно в челюсть. Раздался глухой щелчок. Изо рта Бонта брызнула тонкая струйка крови. Есть контакт! Его повело в сторону, и он, он непроизвольно, опустился на одно колено.

Судья начал отсчёт. В зале повисла изумлённая, давящая тишина. Никто не ожидал такого от «мальчика для битья».

На счёте «пять» Бонт поднялся. «Бой!» — скомандовал судья. Фанаты, опомнившись, взревели с новой силой. После короткого обмена ударами я понял: чтобы положить его окончательно, нужен жёсткий, акцентированный финишный удар. Я взорвался серией, надеясь, что хотя бы один пробьёт его «титановую» броню. Бонта качнуло, и он рухнул на настил лицом вниз.

Зал замер в шоке. И в этой тишине один фанат сидящий в первом ряду, опомнившись последним, вдруг истошно заорал: «Б-о-нт! Порви его!». Резкий удар локтем от соседа погрузил его в «транс». Бонт приподнял голову, обвёл зал мутным взглядом и прохрипел сквозь сломанные зубы в сторону того самого крикуна:

— Давай, выйди... сам порви.

Трибуны взорвались истерическим, нервным смехом. Всё было кончено.

После победы наш теневой посредник сумел-таки уговорить четырёх оставшихся финалистов вложиться кредитами в «правильный» исход их боёв. А ведь до этого все, кому он предлагал договориться, отказывали, крутя пальцем у виска. Видимо, зрелище поверженного «железноголового» идиота стало лучшим аргументом. В мире, где сила часто оказывается бутафорией, а показуха — оружием, трезвый цинизм и умение бить точно в челюсть всё же кое-чего стоили. Пусть и ненадолго.

Отцу в первом бою финала достался слишком пассивный противник, который с первых секунд ушёл в глухую, почти каменную оборону. Тот не атаковал вовсе — видимо, стратегия была переждать и выиграть по очкам. Не срослось. Отец, с видом человека, которому надоело, силовым движением развёл ему руки, открыв корпус, и закончил встречным прямым в голову. Чисто, жёстко, без шоу.

Толпа, жаждавшая зрелища, ответила свистом и улюлюканьем. Некоторые особенно рьяные курсанты кричали, что «подставили», и грозились «прибить этого чела». Бедолага, лежащий на полу, был не интересен — зрителям нужен был спектакль.

Договорные бои отец отыгрывал как целое театральное представление. Его схема была выверена: начинал с доминирования по очкам, демонстрируя технику. Затем — намеренно «забывал» защиту, пропускал пару не самых болезненных ударов, искусно «получал нокаут» и падал с мастерски рассчитанной грацией. Апогеем был момент, когда он, «превозмогая», пытался подняться, давая зрителям надежду на чудо, и «бессильно» замирал. Публика обожала эту драматургию.

Моя тактика была иной. Я позволял себя «избивать» с первого раунда, изображая полного неудачника. Потом внезапно «вспыхивал» жалкой, отчаянной активностью, а затем, «обессиленный», уползал в глухую защиту, лишь изредка огрызаясь одиночными ударами — намёк на опасный шип под внешней беспомощностью.

Один тип, решив поднять свой рейтинг, устроил шоу. Во время боя он строил мне неприличные жесты и орал: «Вы, русские, ленивые и алкаши!» Откуда выудил мою национальность — одному ему известно. Видимо, спинным мозгом почувствовал. Пришлось провести воспитательную работу.

После боя он пришёл с претензиями — требовал вернуть проигранные кредиты. Начинал с истерики, шевеля распухшими губами и сыпля угрозами. Потом, сверкая глазками-щелочками, попытался напасть.

Пришлось оказать медицинскую помощь. Сначала — интенсивный