Солдат удачи - Николай Соколов
Мы горели желанием сделать жизнь начальства лучше. Старались понравиться сержантам со щенячьим восторгом. Кажется, если б приказали прыгнуть в реакторную шахту, мы бы ещё и подрались за право сделать это первым. Эти попытки выслужиться рождали дикие, истеричные конфликты внутри взвода. Ссоры, драки. Я и сам несколько раз ловил волну спонтанной ярости к соседям по кубрику. Здравомыслие медленно утопало в химическом болоте. Я чувствовал себя Гераклом, готовым на подвиги ради славы ЧВКН. Беспокоило лишь одно: мысли не слушались, разбегались в голове, как тараканы от большого тапка.
Отец подошёл ко мне через неделю после введения инъекций. В его глазах не было и тени того тупого восторга, что заполонил всех.
— Ты справился с психокоррекцией? — спросил он тихо, но чётко. — Кого больше любишь: сержанта или маму?
Вопрос будто ударил током. «Сержант – лидер! Кто мы без него? Я жизнь за него отдам!» – пронеслось в голове готовой, накачанной фразой. Гнев, внезапный и белый, ударил в виски. Я беззвучно зарычал и нанёс удар в голову отца.
Он был готов. Сделал плавный уклон, перехватил мою руку, провернул захват и прижал к холодному полу, заорал в ухо так, что барабанные перепонки грозили лопнуть:
— Рядовой! Семьсот семьдесят два умножить на триста двенадцать! Отвечать! Я не понял, почему молчим? Упал-отжался! Быстро!
И он заставил меня отжиматься, вколачивая в мозг арифметические задачи. А я, как послушный зайчонок, не мог отказаться от приказа – структура подчинения сработала безотказно.
— Дважды два?
— Чы… четыре, — выдавил я, сознание плавая в вязкой жиже.
Почувствовав чудовищный диссонанс, я остановился. Отец присел рядом, и в его взгляде была не злоба, а та самая, земная, усталая жалость.
— Сын, я как старший приказываю: вспоминай о доме. Это гипноз. На Земле так сектанты вербуют. Им нужно, чтобы мы стали пушечным мясом, которое радо умирать. Делаем вид, что всё в порядке. Они должны быть в нас уверены. Только тогда есть шанс вернуться.
Он приложил палец к губам и прошептал ещё тише:
— Мои… знакомые в медцентре советуют. Коктейль спортивного питания №5 – не пить. Туда психотропные лекарственные средства подмешивают, для закрепления эффекта.
Отец вздохнул, ободряюще похлопал меня по плечу, и его голос снова стал громким, обыденным:
— Напиши матери. Беспокоится очень.
Он резко развернулся и ушёл. А я простоял ещё несколько минут, пытаясь собрать расползшиеся осколки себя.
После отказа от коктейля и той психологической встряски, что устроил отец, мой разум стал потихоньку сопротивляться. Я ещё не мог мыслить ясно, но уже начал видеть абсурдность происходящего. Рассудок протестовал против этой тщательно организованной несправедливости. Самым тяжким трудом стало изображать щенячью преданность. И выполнять идиотские приказы.
Однажды сержант, развлекаясь, приказал курсанту взлететь и достать до потолка. Тот, широко растопырив руки, стал подпрыгивать, старательно махая «крыльями». На его лице застыла глупая, блаженная улыбка, не сходившая даже, когда он шлёпался на пол. Он прыгал, пока сержанту и его хохочущим приятелям не надоело наблюдать этот цирк. Наказав «неудачника» за невыполнение приказа, они пошли искать новые развлечения.
Во мне всё сжалось от бешенства и жалости. Я сделал шаг вперёд, но отец, находившийся рядом, будто предвидев, железной хваткой впился мне в плечо. Его шёпот прозвучал прямо в ухо, холодный и неумолимый, как приговор:
— Ему не поможешь. А нам – навредишь. Играй свою роль. Выжить – вот наш приказ.
Я стиснул зубы и отвёл взгляд. Впервые за много дней я чётко осознал: мы находимся не просто на учебной базе. Мы находились в самом сердце циничной, отлаженной машины по производству пушечного мяса. И наше единственное оружие было в том, чтобы притворяться уже перемолотыми.
Но с каждым днём тех, кто даже притворяться не мог – тех, чья воля была полностью подавлена химическим коктейлем, – становилось всё больше. Организм перемалывал психотропные вещества, и программа введенной инъекции вступала в свои права.
Менялся я. Менялись сослуживцы. Но больше всего поражала трансформация отца в его шестьдесят два года. Препарат уничтожил в нём всё возрастное, оставив голую, агрессивную энергию. Характер стал жёстче и резче. Он превратился в вечный двигатель: не мог стоять на месте, во время разговора мог внезапно подпрыгнуть, с лёгкостью доставая до трёхметрового потолка, или начать отжиматься, будто заведённый невидимой пружиной. Отец стал чрезмерно демонстративен и активен в общении, появилась излишняя самоуверенность и торопливость. Внешне он стал походить на античного героя, вышедшего из-под резца не слишком талантливого скульптора: мышечный каркас гипертрофировался, жировая прослойка исчезла, обнажив рельефы, которые в его годы должны были быть сглажены временем. Теперь было понятно, почему при наборе не смотрели на возраст. Здесь не нужны были люди – нужен был биоматериал с определёнными генами. Чтобы прояснить ситуацию, мы с отцом осторожно интересовались у персонала о возможностях инъекции. После особенно изматывающей тренировки мне удалось разговорить одного из инструкторов по рукопашному бою – невысокого, широкоплечего, с лицом, на котором читалось скучающее всезнайство. Меня глодало любопытство: чья это разработка?
Сержант, как, оказалось, был тем ещё болтуном – настоящая находка для любого, у кого есть уши и немного кредитов.
— Наши командиры, — с важностью вещал он, — с большим трудом договорились с компанией «Биоинжинеринг» об испытаниях именно в нашем отряде.
Как я предполагаю, компания ищет пути улучшения человеческого тела без имплантатов.
— Уверенно скажу: биоинженерия творит чудеса! — его голос звенел неподдельным восторгом. — Врать не буду, но через три месяца вы превзойдёте обычных людей по многим показателям. Ваша костная структура будет прочнее, мышцы объёмнее, связки эластичнее. Сила, выносливость, реакция… Даже ваши мозговые клетки изменятся в сторону увеличения скорости восприятия. Вы станете уникальным продуктом. В бою это даст преимущество.
Позже, оставшись с ним один на один, я спросил: — Знаешь, в жизни редко бывает всё идеально. Наверняка где-то в тайне добавили ложку дёгтя.
— Если честно, — он понизил голос, — думаю, наши командиры хорошо на вас заработали, согласившись на испытания. Побочные эффекты всплывают к третьему году службы. Всё зависит от организма и устойчивости ДНК. А у вас, землян, ДНК наиболее близка к генотипу «Джоре» во всём Содружестве. Поэтому такой большой набор. И национальности разные брали – генотип нужен разнообразный. Больше не знаю. Так что готовься к изнуряющим тренировкам лет пятнадцать, пока клетки не обновятся полностью.