Солдат удачи - Николай Соколов
— И это правда. Вот только если Совет Контролеров обнаружит на территории малоразвитых государств вооружение стран Содружества выше допустимого уровня развития и выяснит кто его поставляет… Многие хитромудрые головы полетят в пустоту добывать минералы на астероидах. Поэтому наблюдатели поставили западникам оружие. Качественное, земным аналогам не чета. Но всё — строго первого уровня: мечи, ножи, арбалеты, катапульты. Всё в соответствии с уставом карантинных миров.
- Что, на каждого хитреца-ещё хитрее найдётся? — усмехнулся Владимир.
— Именно. С пиндосов стребовали предоплату. «Контракт» на ракетный удар по нашей стране в соответствии с договором они выполнили. Чтобы их не обвинил Совет контролеров в коррупционных делишках, наблюдатели нанесли удар по всем крупным городам Земли. Мотивировали тем, что человечество, дескать, не способно к мирному сосуществованию и нуждается в… воспитательном моменте. Только вот городов-миллионщиков у самого Запада оказалось больше.
А ПРО у нас — лучше.
- Намного?
- Пиндосы смогли сбить только 18% ракет наблюдателей, ЕС - 15%, Китай - 30%, а Индия - всего 10%. Сами себя перехитрили. Наблюдатели они, знаешь, как носороги. Характеры у них противоречивые. Они, то смирные и спокойные, то вдруг становятся яростными и воинственными, ломают всё на пути. Их мощь, что внушает страх, и своеобразная близорукость — они себя в полной безопасности ощущают. Вот Запад и ощутил в полной мере это могущество и беспредел. Неприятно, когда космический носорог по твоим мегаполисам потопчется. Теперь сидят, как побитые моськи, раны зализывают.
- Чего себе не хочешь, то и другим не делай. — философски заметил Владимир.
- Нет такого преступления, на которое не пошли бы ради увеличения процента прибыли
А теперь вникни, — Валентин поставил бокал, его лицо стало серьёзным. — инопланетных технологий и тотальным внедрением нейросетей люди перестанут самостоятельно лечить, преподавать и строить. Врачей, хирургов и терапевтов, заменят медкапсулы. Учителя тоже будут не нужны. Обучение и воспитание будет только для детей до двенадцати лет. То же касается фермеров, которых заменят на универсальные автоматизированные комбайны. Водители, грузчики, клерки — всё это устаревший биологический софт. Так зачем Западу, с его культом эффективности, лишние рты? Потребители, не приносящие прибыль?
- Ты куда речь готовишь? — приподнял бровь Владимир.
- Пред Верховной палатой Федерального собрания РФ выступать буду. Представляешь, Владимир, они требуют снять запрет на эмиграцию. Глаза у них горят, мол, в Содружестве цивилизаций трава зеленее.
- Избранники «народные»! Неужели не поймут, что сейчас важно сберечь людей. Генофонд. Последний невосполнимый ресурс.
Мы выявили нескольких таких «лоббистов». Уже получавших взятки от внеземных корпораций за квоты на вывоз специалистов. Скоро посадят.
- Бог тебе в помощь в этом деле. А теперь хватит о работе, — Владимир поднял свой бокал. — А то коньяк, прости господи, прокиснет от наших речей.
— Согласен. Ну что, за удачу?
— Не просто за удачу, — поправил его Владимир, и в его глазах мелькнула та самая былинная, нестираемая временем сталь. — Поднимем эту чашу за бойцов наших. За тех, кто на тропу нездешнюю ступает.
— Поднимем, — кивнул Валентин, и бокалы звонко встретились в тишине кабинета. — За удачу на тропе боевой. Чтоб ворон да не по нам каркал. Чтобы возвратились домой.
Земля, Томская область. Межпланетный космопорт «Северный Узел».
Никому не верилось, что этот величественный колосс из стекла, полимерного бетона и сияющего металла – младенец, не достигший и полутора земных лет. Его возвели на заснеженных просторах Томской области за два месяца, и это было самое наглядное доказательство того, что человечество уже не хозяин у себя дома. Репортеры и туристы со всей со всех стран мира слетались, чтобы увидеть инопланетные технологии в действии: Строительные дроны, управляемые инженерами-наблюдателями, возводили изящные арки, парящие в воздухе, и фонтаны, бившие водой, переливавшейся всеми цветами спектра. Архитектура была принципиально новой для землян. Журналисты описывали ее восторженными словами: – чудесная, открытая, полная воздуха и света иллюзия с зелеными парковыми зонами. Она вызывала восторженный трепет и горькое уважение. А над всем этим, пронзая купол терминала, уходила в небеса сияющая голубая игла орбитального лифта – пуповина, связывающая колыбель с холодным космосом.
В этом огромном зале, среди снующих, как муравьи в разворошенном муравейнике, людей, прощались двое: молодой, высокий мужчина и моложавая женщина в изящном платье цвета «кофе с молоком»
— Мама, не переживай. Там не опасней, чем в нашем районе вечером.
Да и мы с папой — вдвоём, — голос звучал излишне-бодро, как плохо настроенная струна.
Мама нахмурилась, и её взгляд, обычно мягкий, стал острым и пронзительным.
— Не ври мне. Я в галонете смотрела. В этом наёмном отряде, у этих… Потрошителей. Выживаемость — десять процентов. Статистика. Она не врёт.
Парень вздохнул, сдавая позиции.
— Мам, ты же сама понимаешь. Выхода не было. Андрей и Настя без этой операции… Хорошо хоть Олечку без очереди пропустили в регенерационный центр.
Мама не выдержала. Слёзы, тихие и беззвучные, потекли по щекам, смывая макияж и остатки самообладания. Он обнял её, чувствуя, как хрупки её плечи под тонкой тканью.
— Мам, я тебя люблю, не беспокойся о нас. У меня IQ высокий, — он говорил быстро, глядя поверх её головы в сияющий потолок. — Мне намекнули, могут на техническую должность определить. Буду в тылу как сыр в масле кататься.
Он соврал. Соврал, даже не моргнув.
— А где… твоя Анна? Она придёт тебя провожать? — спросила мама тихо, уткнувшись в его плечо.
Горло сдавило тугой, знакомой спазмой. Обида. Глупая, подростковая, но от того не менее едкая.
— Мы… поссорились. Сказала, что пять лет — это много. Да и тебе она, вроде как, не нравилась.
Мама взглянула на него, и в её глазах была не победа, а бесконечная усталая грусть.
— Мы с отцом внука хотели. А нравиться… Это тебе она. Если любишь — мы потерпим. Потерпели бы, — она вздохнула, вытирая слёзы краем платочка с цветной вышивкой.
Подошёл отец, и аккуратно поправил маме выбившиеся из-под платка пряди волос. Жест был бесконечно нежным и неуместно громадным в этой стеклянной футуристической пустоте.
— Всё, любовь моя. Пора. Корабль не будет ждать. Молись за нас, — его голос был спокоен, но в словах «там "покупатель" слишком грозный» слышалась стальная струна. — В дезертиры записать грозятся, если опоздаем.
Мама враз собралась. Слёзы высохли. Её лицо стало сосредоточенным и строгим. Она перекрестила