Солдат удачи - Николай Соколов
После прыжка нас, повзводно, отвели в специальное помещение, похожее на парикмахерскую прошлого. Там каждому выдали шлем. Не стильный нейроинтерфейс, а именно шлем — тяжёлый, нелепый, похожий на аппарат для сушки волос - сушуар, увешанную пучками проводов.
Нас усадили в кресла, приладили эту конструкцию на голову. Шлем пискнул, загудел где-то в самой кости. Потом мир провалился в тёмную, беззвёздную муть.
А через два часа мы очнулись. Голова раскалывалась, будто по ней кто-то методично прошёлся кувалдой. Но в этом хаосе боли проступило чудо. Мы понимали. Слова сержанта, его команды — они обрели смысл. Мы могли не только понять, но и ответить. Практические занятия, больше похожие на дрессировку, помогли сгладить и акцент. Цена за билет в цивилизованное общество оказалась простой: несколько часов отключки и адская головная боль. Как говорил отец, «за всё надо платить».
После сдачи зачёта по «общему языку» (тест назывался «Базовое понимание команд») нас ознакомили с Кодексом Наёмника Содружества. Оказалось, по тамошним законам, каждый «дикий» обязан лично прочитать свод правил на общем языке и поставить личную биометрическую подпись. Только после этого мы из «живого груза» превращались официально наемниками со всеми правами и обязанностями.
Обязанности наемника были просты: беспрекословное подчинение и исполнение приказов в рамках Кодекса. «В рамках» – словечко достаточно растяжимое с точки зрения закона. Взамен полагалось «полное довольствие» (состав не уточнялся), денежные выплаты по тарифной сетке (сетка прилагалась, но в кредитах, курс которых нам был неизвестен), боевые надбавки и двадцати пяти процентов от стоимости трофеев.
Любопытной была статья о расторжении контракта. Односторонний отказ – пожалуйста. Но лишь после выплаты штрафа, суммы астрономической, предназначенной не для расторжения, а для вечного устрашения. Кредиты за лечение родни списывались с зарплаты, но не более пятидесяти процентов. То есть, отдавая пять лет жизни, ты мог спасти чью-то жизнь на Земле. Справедливая арифметика.
В свободное время от обучения нам показывали «фильм-сказку». Документальный фильм о том, как невероятно повезло таким как мы – попасть в славные ряды Частной Военной Компании Наемников (ЧВКН) «Потрошители». Их девиз, скандируемый нами хором голосов, звучал, как удар молота по наковальне: «МЫ СОБЛЮДАЕМ САМИ И ЗАСТАВИМ ДРУГИХ ЧТИТЬ ЗАКОНЫ СОДРУЖЕСТВА ДАЖЕ В ДИКИХ МИРАХ!»
Главный герой видеоролика походил на молодого античного героя, подобного Гераклу: огромного роста, крепкого телосложения, с мощными мускулами, переплетёнными словно толстые канаты. Он эмоционально, с блеском в глазах, хвастался заработками (крупным планом показывались стопки кредитных чипов) и вниманием «элегантных подружек из высшего общества», мечтающих заполучить такого брутального героя в мужья. Из контекста следовало, что «Потрошители» – это благородные стражи, выполняющие заказы по наведению конституционного порядка в «диких мирах» (определение, охватывающее всё, что не успело пройти аттестацию независимых государств Содружества).
Важный нюанс: солдатский и сержантский состав набирался исключительно из «диких». Офицерский корпус – другая история. Из летального вооружения разрешалось лишь «лёгкое стрелковое» оружие, и штурмовые дроны, для обороны наземных объектов. Позже, на демонстрации, этого «лёгкого» вооружения, я понял: наш земной танк не пережил бы и одного попадания. Финал ожидающей нас сказки был светел: после контракта – вид на жительство, гражданство, богатая жизнь и радостная встреча с семьёй под искусственным солнцем одной из планет за внутренней областью Содружества. Картинка была настолько идеально вылизана, что казалось стерильной и нереалистичной.
После просмотра дежурный офицер сухо объявил, что дальнейшее обучение пройдёт на космической учебной станции «Волки Войны». Полёт занял трое земных суток по земному времени, которые целиком ушли на гипноуроки, обязательный отдых и интенсивное питание.
Перед выходом с корабля нам выдали форму – неброский комбинезон с нашивкой «Курсант» и небольшой аванс в кредитах. Перемещение будущих курсантов, с корабля на учебную станцию провели через транспортный шлюз, так как корабль, несмотря на его громадные размеры, был заведен внутрь станции.
Нашему взводу определили сектор 4 «В». Кубрики. Разместили по восемь человек. Помещение три на четыре метра – практически камера, но обставленная с претензией на заботу: складной стол, шкаф, такие же складные спальные места, убирающиеся в стену по команде с планшета. Санузел: душ и туалет, мало чем отличающийся от земных по виду, что наводило на мысли о вселенской унификации сантехники.
Возникла курьёзная ситуация. Мой отец, Василий, по алфавитному списку попал в кубрик, где оказались семеро девушек из разных уголков Земли. Он, сокрушаясь, попытался перевестись ко мне, мотивируя это тем, что «в бабском коллективе мне некомфортно». Ему вежливо, но твёрдо отказали: «У нас нет женщин. Здесь одни курсанты». Желающих поменяться с ним местами, впрочем, было хоть отбавляй.
— Все люди как люди, а я — в бабский коллектив, — возмущался он, но в его глазах уже читалась привычная ирония над абсурдом.
Всё встало на свои места после медицинских процедур. Вернее, после прогона через медицинские капсулы, где нам, под предлогом «усиления физиологических кондиций», вкатили коктейль от компании «Биоинжинеринг» состоящий из стимуляторов, … т.д.
Инъекция выжгла из сознания всё лишнее. Все страхи, сомнения и – что самое обидное для мужчин – сексуальные желания были химически отключены, как ненужные функции в дешёвом гаджете. Тело стало послушным, сильным и абсолютно нейтральным. Девушкам, как заметил кто-то из остряков, «повезло меньше»: мужчин вокруг – море, а «толку» – как от стакана пресной воды в солёном океане. Теперь мы все были просто курсантами. Идеальным, лишённым «слабостей» биоматериалом. Готовым к тому, чтобы нас вылепили, обожгли и бросили в самое пекло.
Сержант, крепыш с квадратной мордой и кожей темно-серого оттенка, успокоил: «К концу учебки либидо вернётся. Сначала из вас выжмут все соки изнуряющими тренировками, доведя выносливость до максимума. Потом нарастят массу. И станете как медведи: быстрые, сильные, но тупые. Идеальный солдат – тупой солдат».
Я мысленно хмыкнул, и где-то в затуманенных глубинах мозгов всплыл образ: Сам ты тупой. Наши медведи – не тупые. Они умные, ловкие, себе на уме. Не зря же он символ России. Там, где этот «идеальный солдат» сломает башку о стену, наш русский медведь найдет дверь или сделает подкоп.
С первых дней требовали полного, беспрекословного подчинения. После инъекции это стало для нас не требованием, а законом природы. Препарат действовал на психику, разрушительно, словно кислота разъедает металл, выжигая всё личные индивидуальные качества, оставляя блестящую, готовую к штамповке поверхность. Мы превращались в покорных кукол, не знающих сомнений. Даже то, что контрактный год у «Потрошителей» в полтора раза длиннее земного, никого не возмутило. «Ещё два с половиной года