На неведомых дорогах вселенной - Николай Соколов
Но где-то на краю сознания я ощущаю её волнение. Лёгкую, едва уловимую вибрацию, будто струну, задёргали ветром. И я понимаю почему. Она помнит ту уверенную улыбку аграфки, предложившей мне контракт на службу клану. Её улыбку, что была слаще мёда и острее клинка.
- Подумай, Николас. Я гарантирую тебе долгую жизнь, власть и знания…
Сильное предложение. Очень сильное. Но именно в тот миг вся её идеальная сверхкрасота — холодная, как свет далёкой туманности, померкла для меня раз и навсегда.
Знаете, официально аграфы выступают против рабства. В Содружестве все это прекрасно помнят и знают. Однако есть один маленький, но очень важный нюанс…
Если я, человек, поступлю на службу к клану аграфов, то по их же законам я стану собственностью. Меня можно будет продать. Обменять. Бросить на окраину галактики, и моё согласие уже ничего не будет значить.
Но даже не это главное.
Вспоминаются слова Грибоедова, точные, как скальпель: «Служить бы рад — прислуживаться тошно». А мне предложили не служить — мне предложили прислуживать. Пресмыкаться у ног сказочной королевы, целовать край её мантии и считать это честью.
Нет. Это не для меня. Даже за все привилегии самой роскошной золотой клетки во всей вселенной.
Моё сокровище уже рядом, и оно не сверкает на показ. Оно светится изнутри, тихо и надёжно, как Солнце на том самом небе, куда я наконец-то возвращаюсь. И сейчас, чувствуя, как её пальцы чуть сильнее вжимаются в мои виски, я знаю. Мы пронесём наше пламя через любые бури. Потому что настоящее тепло — не в вечном, холодном свете, а в этом тихом, живом огне, что мы храним друг для друга.
- Аврора, я тебя люблю, – прошептал я едва слышно.
- Я тебя тоже люблю, - так же тихо ответила она мне.
Неизвестная система. Линкор «Великого Дома Syl`Aerrua». Sim`Лотанариэ.
В тесной кабинке гиперсвязи принцесса Великого Дома замерла в ожидании сеанса, держась с безупречным достоинством, будто готовилась не к разговору, а к выходу на пышный придворный приём.
Кончиками пальцев она едва касалась спинки кресла и эта опора казалась лишь условностью для её гордой осанки. Подбородок был вскинут, а во взгляде горел холодный, яростный огонь. Её платье. Отцовский дар в честь окончания академии, жило своей жизнью: тончайшие нити в его ткани ловили и преломляли свет, словно вобрав в себя сияние далёких созвездий. И это мерцание вторило скрытому ритму. Сдержанной, но отчётливой симфонии волнения, пульсировавшей в такт её сердцу.
Лёгкий румянец на щеках выдавал чувства, которые не могла скрыть даже безупречная выучка. Чёрные, тонко очерченные брови взметнулись, спина выпрямилась ещё прямее. Светло-голубые, почти ледяные глаза резко повернулись к консоли связи в ожидании знакомого образа.
На экране проявился солидный, представительный мужчина аграф средних лет. Его волосы были не золотистыми, а скорее тёмно-русыми, с проседью на висках. Взгляд, пронзительный, сканирующий. Сочетал в себе отцовскую теплоту и непреклонную строгость судьи. Он был облачён в строгий серый камзол, от которого веяло холодом закона и неоспоримого порядка. На груди красовался герб Дома: таинственный магический стилус, вонзённый в туманность, будто застывший в момент вечного заклинания.
— Здравствуй, папа, — её голос прозвучал мягко, почти ангельски, но в нём отчётливо дрожала стальная струна уверенности. — У меня всё получилось.
— Приветствую тебя, моя драгоценная роза, — отозвался он, и в голосе послышалась знакомая, сдержанная теплота. — Чувствую, твоё сияние стало ярче. Твои силы возросли.
— Наёмник свою задачу выполнил, - принцесса элегантно обошла кресло и присела, заправив за слегка острые ушки свои серебристые густые локоны. — Эссенции «Амрита» хватит на несколько циклов. Я не стала медлить и приняла эликсир после проверки. Результат… предсказуем. Мои пси-показатели выросли на восемнадцать процентов. Я лечу к тебе. Вышли эскорт.
Она сделала едва заметную паузу, и в её голосе прокралась тень недавнего раздражения.
— Папа… я предлагала ему всё. Богатство, власть, долголетие. А он… отказался служить.
— Доченька, — голос отца звучал спокойно и умиротворяюще. — Такие, как он, в наших кланах не выживают. Слишком дикие. Слишком… цельные.
Он помолчал несколько секунд, давая словам осесть.
— Ты знаешь, почему наш Дом стоит уже тысячу лет? Не потому, что мы заставляем таланты становиться на колени. А потому, что умеем ждать и позволяем им расти. Мы поливаем корни, дочь моя, а не ломаем ветви. Его отказ — это не оскорбление. Это расчёт. Он реально оценил, что твоё предложение таит угрозу — и ему, и тебе. Оставь его. Пусть летает. Пусть воюет там, где считает нужным. Если звёзды сойдутся, он вернётся. Сам. За новой задачей. Мы — Говорящие со Звёздами. Разве ты забыла? Прислушайся к ним сейчас. Они подскажут тебе путь лучше любого советника.
Уголки её губ дрогнули, словно от лёгкого, невидимого ветра. Она опустила глаза, и в этом жесте была не покорность, а глубокая, сосредоточенная мысль.
— Я поняла, папа. Остальное… обсудим при встрече.
— До встречи, моя роза.
Его образ растворился, оставив после себя не просто пустоту, а внезапную, оглушительную тишину. Лишь лёгкий, настойчивый гул передатчика нарушал её, словно эхо ушедшего разговора. И в этой тишине, в холодном свете консоли, застыла принцесса, всё ещё ощущая на себе тяжесть отцовского взгляда и мудрость его слов, которые теперь предстояло обдумать в полном одиночестве.
Солнечная система. Грузовой отсек шаттла. Николас.
За эти тридцать дней пути всё успело опостылеть, и шахматы, и голографические игры, и даже учебные модули. Но больше всего меня удивляло другое: как мы с Авророй ещё не устали друг от друга в этой тесной, душной железной коробке.
Главным громоотводом для моего раздражения стала андроид-«гувернантка» Ариадна. Умная зараза. Весь мой накопившийся негатив она взяла на себя, словно