На неведомых дорогах вселенной - Николай Соколов

— Ищи терминал. Вводи код, который я продиктую.

— Нашла. Но здесь... алфавит какой-то странный. Может, перешлёшь код пакетом?

— Это староимперский, странно, что ты его не знаешь. И у меня нет сети...

— Поняла. Не дура. Дура бы не поняла, — парировала Аврора с молниеносной скоростью, без тени обиды. — Диктуй.

Ах, как я обрадовался наблюдая, как исполинские бункерные двери начали отползать в стороны , словно каменные створки древнего храма, открывая путь в сторону рая. Сердце рвануло вперёд раньше тела.

— Свобода! — вырвалось из груди, и я, захлёстываемый эйфорией, бросился обнимать смущённую девушку. Подхватил её и закружился в бессмысленном, радостном танце, напевая во весь голос детскую песенку:

«Ты само совершенство, ты само совершенство

От улыбки до жестов Выше всяких похвал

Ах какое блаженство, Ах какое блаженство

Знать что ты совершенство,

Знать что ты мой идеал…».

(Леди Совершенство муз.М.Дунаевского сл.Наума Олева)

И вдруг — словно ледяной шквал пронзил мне грудь. Эйфория испарилась. Мир проявился в кристальной, безжалостной чёткости. Каждый звук, каждый луч света, биение собственного сердца, всё разложилось на составляющие, как данные в таблице. Эмоции отступили, уступив место холодному, безупречному анализу. Умка зараза. Это точно её рук дело. Выкрутила гормональный баланс в ноль и превратила меня в человека с цифровым арифмометром в душе вместо эмоций.

Я аккуратно, с механической точностью поставил Аврору на пол.

— Благодарю за эвакуацию, — прозвучало ровно, без эмоций в голосе. — Докладывай обстановку. Что произошло, пока я находился в заключении у псевдодраконов?

Аврора, ещё не до конца понимая перемену, хихикнула — звук, похожий на серебряный перезвон.

— Я не только тебя вытащила, Николас. Я ещё и пропавший спецназ Аграфов отыскала. Всё того же «крота» пришлось задействовать.

Я, конечно, удивился, но ни как это не показал. Спросил с той же бесстрастной точностью:

— Ну и где контингент?

— Прицепила за спасательные стропы на бронескафандрах к внешнему корпусу тоннелепроходческого комплекса и отправила на корабль челночным рейсом, — отчиталась она, и в её глазах мелькнула искорка гордости. Тут же взгляд стал серьёзным. — Но счётчик тикает. У нас осталось примерно шесть часов до окончания «окна», которое отвел ИСКИН базы. И было бы неплохо поторопиться.

— Согласен, — кивнул я, и увидев дроида отдал приказ Умке. - Пошли дроида, собрать трофеи, которые я отобрал, пусть следует за мной.

- Аврора, веди на корабль. Построение: я — впереди, ты за мной, дроид — арьергард.

Время, когда эмоции занулены, течёт иначе. Оно не тянется и не летит — оно просто отсутствует. Мы сделали шаг в тоннель, и вот уже я стою в грузовом отсеке корабля, механически загружая трофеи в шаттл. Действия чёткие, эффективные, лишённые всякой рефлексии. Пока я не обнаружил аномалию. И хотя Умка вырезала все эмоции, древний инстинкт выживания послал по нервной системе ледяной импульс тревоги.

— Умка, что ты творишь? — спросил я ровным, механическим голосом, уже анализируя возможные неполадки в её настройках.

- Это не я, шеф! - услышал я голос с паническими нотками. – Это… это Уриэль! Она колдует прямо в твоей нейросети!

— Не волнуйся, мой юный падаван, - Зазвучал тот самый, узнаваемый голос ИСКИНа базы возникая прямо в сознании, сплав шёпота и цифрового эха. — Это мой прощальный дар. За работу, выполненную… безупречно.

— Настраиваю тебе пси-защиту. И в качестве бонуса… Базу Знаний «Экспер». Не благодари.

Её голос стал тоньше, чище, словно хрустальный колокольчик, звонящий в пустоте.

— Прощай.

И исчез. Оставив после себя в сознании странную, и абсолютную, звенящую тишину.

Полет на космическом корабле... Для одних — это долгий путь в стальной утробе, где холод цифровых экранов и тишина, густая, как мазут, медленно вытягивают из тебя жизнь. Как будто ты заточён в склепе, плывущем сквозь вечность, где холод вакуума просачивается даже сквозь броню, заставляя сердце сжиматься заледенелым снежком неясного предчувствия.

Для других — это ликование открытий. Первый шаг в новый мир, встречи с лицами иных рас, чьи улыбки читаются иначе. Праздник, где каждое созвездие на навигаторе сулит новые приключения.

А для кого-то — дорога в безымянное изгнание. Путешествие к точке на карте, отмеченной не гостеприимством, а равнодушием вселенной.

Но для меня… для меня это — возвращение.

К тем, чьи голоса в памяти стали тише эха далёких звёзд, чьи лица стёрлись, будто рисунки на песке под ветрами времени. И вот, наконец, уйдёт эта тоска — та самая, вечная болезнь всех, кто когда-либо смотрел на родную планету из чёрной пустоты иллюминатора. Тоска по дому, чьё притяжение сильнее гравитации любой чёрной дыры. Будто душа, годами растянутая в тонкую нить между галактиками, наконец собирается воедино. Там, где ей и положено быть.

А главное. Я возвращаюсь не один. Рядом та, что согласилась принять мою вселенную со всеми её трещинами и метеоритными кратерами. Возвращаюсь, чтобы больше никогда не покидать Землю. Туда, где пахнет не озоном после разгерметизации, а дождём и свежим хлебом. Где ночное небо — не угроза, а одеяло, и где можно просто молчать, слушая, как за стеной возятся дети.

Их будет много. Шумных, любопытных, упрямых. Детей, которые вырастут и приведут своих детей. И я смогу рассказывать им о далёких звёздах, не как о цели, а как о сказке, которую лучше слушать у камина, держа за руку ту, что дороже любого сокровища мира.

Ведь дом, это не координаты. Это когда твоя орбита наконец совпала с орбитой другого сердца. Навсегда. До самого последнего мига.

А наши сердца с Авророй не просто сошлись орбитами. Они спаялись крепче алмазных кристаллов, выкованных в недрах нейтронных звёзд за все наши схватки, побеги и тихие вахты под мерцанием чужих солнц.

И сейчас все