На неведомых дорогах вселенной - Николай Соколов

И тут, мне вспомнился голос Уриэль, её последний совет: - «представь, что заряжаешь иглы пси-энергией».

Мысленно я сжал её, ту самую воображаемую «магическую огненную смесь», и вложил в каждую иглу. Рукоять игольника стала тёплой, почти живой. Поймал в прицел фигуру псевдодракона, всё ещё медленную в моём растянутом восприятии, и плавно нажал на спуск. Оружие в моих пальцах ожило, сердито вздрогнуло и выплюнуло очередь бронебойных игл. Они не отскочили от щита. Они — прошили его сверху вниз сгустками сизого свечения, с хрустом ломая псионическую защиту.

Из горла псевдодракона вырвался жуткий крик, разрывающий легочные альвеолы, вибрирующий на границе инфразвукового диапазона. Ясное дело, лишиться руки и половины плеча — не комариный укус. Особенно когда ты только что был защищен щитом, который считался непробиваемым.

Ну а для меня, мир резко дернулся как киноплёнка, сорвавшаяся с зубцов. Время восстановило свой привычный бег. Я не успел даже сгруппироваться — просто соскользнув с зеркальной поверхности капсулы рухнул вниз, словно мешок с картошкой, прямо на истекающего кровью псевдодракона. Вот и всё. Один противник уничтожен.

Я попытался встать, но мир любезно напомнил, что законы физики никуда не делись, и реальность незамедлительно выписала счёт, добавив незабываемые болевые ощущения.

Псионический откат. Он обрушился не как волна, а как внезапная пустота — будто гигантская, невидимая пиявка впилась в грудь и вытянула всё: силу, ярость, даже животный страх. Исчезло всё, даже инстинкт самосохранения. Свобода, плен, жизнь, смерть — слова, лишённые смысла. Осталась только тяжёлая, безразличная пустота.

На периферии зрения мигали сообщения от нейросети, холодные и безоценочные, как надгробия: Множественные переломы рёбер. Ранение плеча. Истощение нервной системы. Это был не список повреждений, а отсчёт последних секунд до финала. Медаптечка выдавала ошибку…

Я с трудом перевернулся на бок, недоумевая, когда же я успел так основательно травмироваться.

- Воин, держись! - властный голос Уриэль прогремел в сознании подобно боевому набату. - Сейчас Аврора передаст тебе часть своей силы…

После этих слов я почувствовал, как чужое сознание коснулась моего разума — осторожно, но настойчиво. Инстинкт взвыл, требуя отгородиться, вытолкнуть вторжение, но я вцепился в остатки самоконтроля. Пусти, — приказал я сам себе, заставляя дыхание выровняться, а сердце — сбавить безумный темп.

А уже в следующую секунду я ощутил, как где-то в самой глубине груди, под ребрами, зародилась крошечная пси-сфера, излучающая леденящий жар, а затем, без предупреждения, пронзила моё тело светящимися нитями чистой энергии, которые вплетались в мышечную ткань, нервы, кости. Боль вспыхнула острой волной, прожигая нервы, но мгновенно отступила, уступив место странному теплу, что заструилось по жилам, подобно ласковым лучам солнца. Светящиеся волокна вплелись в саму ткань моего существа, заживляя мелкие раны и одарив меня дополнительной силой.

Вовремя! Второй противник уже подошел вплотную, его клинок взмыл вверх для рубящего удара.

Он был быстр и силен. А еще, зол и полон решимости. Я его прекрасно понимаю, смерть друга и все такое. Но, честно говоря, совсем не разделяю его энтузиазм. Рано мне умирать. Пальцы скользнули по каменному полу, и вместо игольника нашли рукоять меча, валявшегося на плитах. Мгновение. Два клинка рванулись навстречу — один в ярости, другой в отчаянии.

«Дзынь!» — мечи столкнулись, громко зазвенев от сильного удара и рассыпав фейерверк ярких искр. Я не стал ловить весь удар на свою гарду, лишь перенаправил его, используя чужую силу как точку опоры. Резкий разворот, и мой клинок бьёт снизу, пытаясь найти путь телу противника. Но не тут-то было. Парирование противника оказалось молниеносным, а ответный удар едва не рассек мне грудь. Отскакивая, я наконец осознал очевидное, мне вновь достался сложный противник. Легкой победы не будет.

Поединок перерос в отчаянную борьбу не на жизнь, а на смерть. Я метался, уворачивался и парировал, чувствуя себя ужом на раскалённой сковороде. Каждый удар противника наносился с абсолютной точностью, а его реакция поражала своей молниеносностью. Порой казалось, ещё один взмах — и он сметёт мою защиту. Он упивался чувством превосходства, наслаждаясь поединком, словно кошка, играющая с мышью. Клинок его выписывал в воздухе изящные фигуры, словно победа уже была в кармане. Эта самоуверенность и стала его ахиллесовой пятой - ослеплённый презрением, он перестал замечать опасность, исходящую от противника.

Что ж воспользуемся и попробуем незамысловатый прием создающий иллюзию ошибки -

тот самый грязный трюк наёмных убийц, которому меня научила адмирал Ульи Коши в виртуальной академии.

Несколько незначащих на первый взгляд движений, каждое из которых втягивает противника в финальную западню.

И ведь не подвёл прием. Недодракон купился. С презрительной улыбкой он бросился в решающую атаку и почти достал меня, однако к его удивлению сам насадился на мой клинок.

Изо рта хлынула алая струя, перемешанная с кровавой пеной. Очевидно, было повреждено лёгкое. Зрелище не для слабонервных. Постоял секунду, шатаясь, а затем тяжело рухнул на пол, выпустив меч из ослабевших пальцев.

Ещё одно подтверждение старой истины: самоуверенность неизменно ведёт к поражению.

В виртуальной академии адмирала Ульи Коши эту истину намертво вбили в голову, избавив меня от иллюзий более трёх сотен раз. До тех пор, пока я не усвоил главный урок: «Почти» не считается победой.

Но торжествовать оказалось рано.

Стоило первому противнику рухнуть наземь, как из тёмных отверстий стазис-капсул, будто скопированные тени, выбрались новые фигуры. Молча, движимые слепой жаждой мести, они устремились ко мне единой волной — без подготовки, без стратегии, вооружённые лишь голыми клинками. Не холодный расчет вел их вперёд, а необузданная звериная ярость и жажда возмездия. И в этом была их ошибка.

Как показали следующие секунды схватки, тысячелетия в стазисе не прошли даром. Энтропия медленно, но неумолимо точила их тела даже в анабиозе.

Они атаковали с судорожной порывистостью, сродни сбою в исполнении сложного механизма. Их движения потеряли чёткость, удары — былую сокрушительность.

Я отступал, парировал, — не из страха, а с ледяной, почти методичной экономией сил. С каждым движением видел всё яснее: это не воины, а их бледные отражения. Призраки, застрявшие между прошлым и настоящим. Их былая сила, которой меня пугала Уриэль ушла. Пусть они всё ещё верили в свой триумф. Но теперь это была вера обречённых.

И тогда дальнейшая схватка превратилась в странный танец, под ту самую песню Андрея Миронова.

- Вжик, вжик, вжик —