На неведомых дорогах вселенной - Николай Соколов
Астероид Веста. Жилой сектор. Николас Сильве.
Мы сегодня сидели в кафе «Космическая Спираль» и праздновали сдачу последней аттестации на сертификат. Дело это, надо сказать, вышло затратным — денег ушло немеряно, даже несмотря на то, что учебное заведение принадлежало нашим родным. Отец как то пошутил, что стоимость аттестации сравнима с ценой небольшого буксира.
Завтра нас ждал великий день: после финальной проверки систем нашего «транспортника» мы впервые должны были совершить пробный полёт и гиперпрыжок в соседнюю систему и обратно. Самостоятельно. Волновались, конечно.
И вот, в самый разгар праздника, когда тосты за успехи сменились разговорами о маршруте нашего будущего путешествия, появилась Ариадна. Бесшумная и необъяснимая, как всегда. И устроила нам минутный урок этикета, потому что сервировка стола «не соответствовала протоколу приёма пищи высокородных особ». Мы, конечно, потом поржали, когда она снова растворилась в толпе. Наши друзья только округлили глаза: «И как вы её терпите?»
Пришлось объяснять, что её «бзики» — это лёгкий сбой в психоличностной матрице, наследие старого программного ядра. Зато в сложных ситуациях она самый верный и опытный помощник. Всегда вытащит за шкирку из любой переделки, а потом ещё и внушение прочтёт, но это уже мелочи. Я даже скинул в общий чат короткое видео, записанное камерой моего бронескафандра. На нём Ариадна, как обычно невозмутимым и миловидным лицом волочит мою неподвижную тушку в бронескафандре по разрушенному тоннелю. Зрелище впечатлило всех. Потребовали рассказ. Мы со Светланой, не сговариваясь, выдали мифическую историю о том, как искали сокровища Первых Колонистов в древних подземных ходах и чуть сами не стали сокровищами для местной фауны. Все посмеялись, теперь уже над нами. Разошлись поздно, на душе было светло и радостно.
И в самый ответственный момент, когда мы со Светланой, наконец оставшись одни в своей комнате, целовались и готовились к тому, к чему обычно готовятся молодожёны после долгого дня… дверь с шипением отъехала в сторону и к нам ввалилась Ариадна.
Вид у неё был такой, что любое романтическое настроение испарилось мгновенно. Она была закопченная, её безупречный классический костюм строгого покроя из благородной тёмно-синей ткани был порван в нескольких местах. Её всегда безупречный корпус оказался повреждён в нескольких местах. Глаза горели не привычным нейтральным голубым цветом, а ярким, нестабильным бирюзовым свечением. Я даже подумал, что сейчас последует очередной разнос по поводу «несоблюдения распорядка» перед ответственным полётом или «недостаточной бдительности».
Но её голос прозвучал совсем иначе, без обычной металлической ровности, а с лёгким, едва уловимым прерыванием, как у человека, который говорит через боль:
— Протокол нарушения личного пространства… признаю. Но ситуация квалифицируется как критическая. «Паук» активировался и был уничтожен мной, но он успел нанести ответный удар.
— Рекомендую немедленно покинуть астероид Веста. Увас есть два часа до того, как все шлюзы астероида будут заблокированы «карантинным протоколом», который инициируют… извне.
— И да, — добавила она вдруг, и в голосе на миг прорвалось что-то, отдалённо напоминающее усталую иронию, — сервировка стола в кафе «Космическая Спираль» действительно отвратительна. Я внесла правки в их базу меню. Надеюсь, нам не придётся там снова ужинать.
Неизвестный сектор во фронтире. Корабль-матка «Пегас», зал совещаний. Николас.
Совещание началось не с того, с чего должен был бы начинаться разумный разговор о полуторагодичном броске в абсолютную неизвестность. Туда, где тридцать тысячелетий назад гремела битва флотилии Джоре, да ещё и по координатам, которые запросто могут оказаться миражом, а сами карты — красивой фантазией. Я ожидал обсуждения готовности кораблей, проверки резервных контуров, психограмм экипажей, которым предстоит тринадцать месяцев в гиперпространстве, без возможности сойти на ближайшей станции. Вместо этого первым пунктом повестки дня встал дележ гипотетической добычи. Ещё не оторвались от причала, а уже делили.
Я попытался разрядить обстановку старым земным анекдотом про «делёж шкуры неубитого медведя». Меня не поняли. Вернее, поняли слишком буквально. Один из капитанов, молодой парень с горящими азартом глазами, тут же парировал:
— Договариваться нужно на берегу. Иначе, когда все увидят древние богатства, начнётся резня. Мы же не варвары.
- А что мешает начать её сразу после дележа? — мысленно процедил я Светлане по нейросети. У меня уже был горький опыт с «чёрными копателями». Из-за одной артефактной статуэтки испещренной символами, меня едва не закопали в шахте заброшенного строения.
Внешне же я с видом умудрённого опытом человека повторил сказанное мне ранее старшим помощником «Пегаса» Пармелой Элистер :
— Сорок процентов выручки — старшему экспедиции как организатору. Остальные шестьдесят делятся пропорционально личному вкладу. Кто как поработал — так и получил. Халявщики и нахлебники пусть идут мимо.
Предложение капитана корабля-матки класса Аркада-22 приняли, хоть и не без ворчания. А я тем временем на всякий случай, в техническом отчёте занизил показатели вооружения и мощность щитов «Авроры» на тридцать процентов. Пусть будет сюрпризом для тех, кто вдруг решит, что мою долю можно пересмотреть во фронтире на дальних рубежах космоса. Главное, не долететь туда. Главное, вернуться обратно.
Прибыль и правда сулила быть астрономической. Даже с моим скромным грузовым отсеком. Обломки флотилии Джоре, если верить обрывкам архивов, оценивались в миллиарды. Сокровища мёртвых цивилизаций всегда в цене.
Нас, собственно, изначально и брать не хотели. Даже несмотря на личное приглашение капитана Смоллет. В воздухе витали не самые лестные эпитеты: «молокососы-аристократы», «салонные исследователи», «дилетанты с деньгами». Пока я не напомнил, что навигаторов пятого ранга во всей экспедиции всего двое: Светозара де ла Веллия-Сильве и Пармела Элистер. А без навигатора такого класса лететь в неразведанный сектор, это всё равно, что прыгать в чёрную дыру с завязанными глазами. Бузотёрам, пришлось смириться.
Потом обсуждали построение флотилии. Решили, что в центре будет корабль-матка «Пегас», а к нему пристыкуются остальные, чтобы не потеряться при выходе из гиперпространства. Синхронизация гипердрайвов, силовых щитов и двигателей ляжет на ИСКИН «Пегаса». Спор разгорелся только о том, кто и где повиснет на брюхе у флагмана.Все рвались поближе, к сердцевине, подальше от гипотетических краевых разрывов.
Нас, как самый малочисленный экипаж, отодвинули на самую периферию схемы, на удалённый, почти аварийный стыковочный узел. Смотрели с жалостью: мол, при первой же аномалии нашу «Аврору» сбросят как