Кем бы я была, если бы не была собой - Рита Буллвинкел

– Куда он провалился? – завопила Мэри. – Роберт, куда это ты? Я с тобой еще, твою мать, не закончила! Гребаный трус! Прячешься в гребаном сарае? Ух, доберусь я до тебя!

Но она осталась одна. Она так его напугала, что он отбыл прямиком обратно в загробную жизнь. Я решил убраться, пока могу, и двинулся к двери, не дожидаясь, когда Мэри придет к тому же выводу. На улице все еще мело, и дорога домой стоила мне немалых усилий. Бредя в снегу, я не раз терял решимость. Когда я добрался до дома, пустого и холодного, я вытерся насухо, закутался и сразу заснул.

Дни сменялись неделями и до меня дошли слухи, что Мэри, несмотря на великую трагедию, неплохо справляется. Я встречал ее на воскресной службе и всегда предлагал ей лишний пончик, но она только зыркала в ответ. Поскольку количество взрослых прихожан мужского пола снизилось, я стал брать на себя больше обязанностей в церкви. Ярмарка и угощение после службы – немалая нагрузка, которую никто не рвался взвалить на себя, а может, и некому было, так что я предложил свою помощь. Я готовил лазанью, булочки в глазури и томленое мясо. Когда был в настроении, то пек сахарное печенье в форме крестиков и украшал его красной глазурью, изображающей кровь Христову. Не знаю, было ли дело в том, что нашептали им Ванда и Мэри, или женщины просто влюбились в мою стряпню, но у меня всю жизнь с женщинами не ладилось, а тут вдруг они стали роиться вокруг меня, что ни воскресенье.

– Джо, как тебе удается такой сочный кукурузный хлеб?

– Такое хрустящее печенье?

– Такая божественная свинина?

И вскоре я стал женатым мужчиной. Всю жизнь жил холостяком, но в расцвете лет оказался окольцован. Ее звали Миранда Кинг, и у нее были волосы как у ангела – платиновые, длинные, прямые – и челка, и когда я рассказывал ей, как натирать цыпленка, она заливалась смехом. Один раз она развелась, один овдовела и жила во внушительном старом доме на холме. Я переехал к ней и занялся стряпней. Меня хватило на два Рождества, как вдруг – бац – масло взяло верх, и мои артерии решили, что перерыв окончен. Трансляцию прервали. Прикрывать команду с фланга больше не требуется. Я не помню, ни как лежал в гробу, ни как черви заползали мне в уши. Помню, что был и вдруг перестал быть. Смаковал стакан ледяной воды и сам стал стаканом ледяной воды.

Разумеется, как только я вновь почувствовал под собой ноги, я отправился на поиски Миранды. Я решительно поднялся по холму и постучал в нашу дверь. Сначала никто не отозвался, и я нажал кнопку звонка. Наконец послышались шаги, и я приготовился к объятиям Миранды. Но дверь мне открыла вовсе не Миранда. На пороге стоял призрак Ника Кинга.

– Какого черта, Ник! Что ты делаешь в моем доме? – спросил я.

– Вообще-то это мой дом. И я был здесь всю дорогу. – Вид у него был самодовольный.

– Ник, сейчас я понимаю, что тебе пришлось несладко, умереть молодым и все такое, но у нас с Мирандой была своя жизнь, и я считаю, что имею право ее увидеть и сказать, что я все еще здесь.

– В этом доме нам двоим места не хватит, – заявил призрак Ника Кинга.

– Какого черта, Ник! Откуда ты взялся? Моя смерть тебя разбудила? С чего ты взял, что нужен Миранде после стольких лет?

– С того, что я никуда не уходил, – сказал Ник. – Кантовался на чердаке. Она навещала меня по воскресеньям, пока ты возился на кухне. У нас с Мирандой был уговор. А ты всего лишь удовлетворял ее земные потребности.

Я покачнулся. Мое призрачное тело заледенело, и я задрожал. Я потерял ориентацию, прошел через пару цветочных кадок и проклял Ника и свою облачную душу.

– Чертов Ник Кинг! Я буду тебе являться! Так нечестно! – воскликнул я.

– Валяй, Джо. Но, сдается мне, это я тут всем являюсь.

Я попытался его толкнуть, но мой кулак коснулся его щеки и просто прошел насквозь. Он попробовал толкнуть меня в ответ, и вскоре мы оба завывали и махали руками, и все без толку, потому что ни один из нас не встречал необходимого сопротивления. Мы были как две волны, проходящие друг сквозь друга, как два прилива, то на миг встречающиеся, то расходящиеся и встречающиеся вновь, и казалось, что это будет длиться вечно, учитывая, что наши нездешние тела и не думали уставать.

– Джо! – услышали мы голос Миранды. – Джо и Ник, а ну прекратите!

Миранда появилась из-за двери. Я отпустил воротник Ника и распрямился. Миранда стояла передо мной – прекрасная, живая, изящная, с ангельским лицом. Ее волосы сияли ярче, а зубы белели ослепительнее, чем я мог припомнить в свои гробовые дни. Воплощение грации.

– Миранда, – взмолился я, – скажи, что это неправда. Скажи, что я не жил все это время с призраком Ника Кинга!

Миранда смутилась.

– Все это непросто, – сказала она. – Что прикажешь делать женщине с призраком, если он ей не так уж неприятен?

Я чувствовал себя полностью уничтоженным.

– Зачем я был тебе нужен, Миранда? Если все это время у тебя на чердаке был Ник, зачем тогда я? Ради моего тела? В этом вся правда? Это все, что тебе было от меня нужно?

Я уже плакал. Выл и стонал.

– Заткнись, Джо, – сказал Ник. – Тело у тебя, по правде говоря, ничего особенного.

Это было похоже на правду, и я осекся.

– Я люблю тебя, Джо, – сказала Миранда. – По-настоящему. И мне нравилось заниматься с тобой любовью. Но…

– Что? – закричал я. – Скажи мне, что со мной не так!

– Дело не в том, что с тобой не так, – встрял призрак Ника Кинга. – Дело в том, что ты предлагаешь.

На этом месте Миранда расплакалась.

– О, Джо, – сказала она. – Джо! Я всегда любила тебя за то, какой ты есть! Но твой пирог с курицей! Твоя свинина, тушенная в молоке с сыром! Твои яблочные пирожки, говяжье рагу и пекановый тарт! Твой цыпленок с лимоном, картофельное пюре с чесноком и нежное жаркое из свинины! Твой суп с фрикадельками и хлеб с финиками и кленовым сиропом! И сахарное печенье! Ох, Джо, это сахарное печенье!

Все мои кулинарные достижения предстали передо мной. Моя мать всегда говорила, что путь к сердцу женщины лежит через желудок, но я никогда не думал, что находиться в желудке будет так паршиво. Я увидел женщин, с которыми