Кровь Павильона Хризантем - Виталий Хонихоев

к Алым и посмотреть, как там. Все-таки чувствую я себе неловко немного перед ними, они и не виноваты ни в чем, а я сорвалась… с другой стороны — крепче будут, наверное. Главное, чтобы рука у того, кого я «броском на четыре стороны» вниз сдернула — зажила. Надеюсь, она все же из сустава не вылетела, хотя дернула я вниз и в сторону крепко, но силушки богатырской у меня нет, а местные буси ребята крепкие. Ну и с Господином Мицусадой поговорить — у нас есть о чем. А чтобы вину свою перед ними загладить я, пожалуй, научу их сегодня парочке трюков из настоящего фехтования, а не этой рубки на железяках о другие железяки. Надеюсь, что после этого мне не придется с ними встретиться в бою. Во-вторых, надо к Ичи зайти и сказать ей что это неприемлемо, и я не собираюсь жертвовать этой Мышкой-Незуми, пускай я ее даже в первый раз вижу и у нее рода и семьи нет и никто не заметит если ее завтра не станет. Вот все понимаю и все причины-то верные и резоны правильные, но нет. Не по-человечески это как-то. Уж лучше я сама с химэ пойду в следующий раз, вот пусть меня попробует Император Тоба удавить, посмотрим кто кого удавит. Местные пока еще даже связывать не умеют толком, все это шибари только после Сингоку Дзидай появится, да и связать себя я не дам, а уж в рукопашной схватке в тишине опочивальни я с десятком Императоров схлестнуться могу… и на месте промоутеров я бы ни гроша на Тобэтэя не поставила. Наверное, так будет лучше. Что же до Мышки… то и черт с ней. Пусть будет у химэ личная служанка, на вид она такая же малахольная, как и сама химэ, будут два сапога пара. И это не потому, что я ее защищаю или там добренькая такая, просто есть черта за которую я заходить не собираюсь, что бы тут не происходило.

— … ммм… какая вкусная рыбка! — качает головой Принцесса Весенней Луны, прижимая левую ладошку к щеке. — Попробуй, Сан-сан! Очень вкусная! Ее конечно очень жалко что она с утра рыбакам попалась, но все равно вкусно!

— Это как? — улыбаюсь я. — Вкусно и грустно сразу?

— Ну да. — кивает она. — Действительно. Но я наверное лучше не буду думать о грустном… забуду что эта рыбка еще утром плавала в озере… лучше придумать что она — решила уйти из жизни потому что опозорила свой род и потому — сама бросилась на крючок!

— Значит мы сейчас едим рыбу-преступницу? Или нет, скорее рыбу, которая нарушила свою клятву верности? Клятвопреступницу? — дразню ее я.

— Знаешь, Сан-сан, порой ты совершенно невыносима. — надувается моя химэ. — Самое главное, что эта рыбка не страдала, а сам хотела быть съеденной, вот!

— Без боли нет прогресса, моя химэ. — вздыхаю я. — Все что не убивает меня — делает меня сильнее… а возможно, что убивает — тоже делает, но только уже в другой жизни. Впрочем, ладно, я действительно зануда, наслаждайтесь завтраком, а я пока прикажу подготовить ваши письменные принадлежности…

— Сан-сама! — по крытой галерее спешит Сора, она торопится к нам, лицо у нее испуганно-торжественное. — Сан-сама! Химэ-доно! Тут… письмо принесли, вот! — она останавливается у входа в беседку, кланяется и протягивает перед собой небольшую шкатулку.

Письма тут обычно носили сложенными листами, конвертов не было, лист бумаги складывали замысловатым способом. Однако вполне могли и вот так — в целой шкатулке принести, если ты особо богатый и шкатулки тебе не жаль, а эта была дорогой — из темного дерева, инкрустированная золотом и нефритом. Мой взгляд останавливается на рисунке что вырезан из пластины драгоценной яшмы — шестнадцатилепестковая Хризантема. Камон Императорского Рода. Это письмо от Императора.

— Сам Император письмо нашей химэ направил! — восклицает Сора и на щеках у нее цветет румянец, а глаза так и блестят. — Аматэтасу, радость-то какая! Ой, простите меня, Сан-сама, простите, я это от счастья! Не мое это дело… — она кланяется и умолкает, а я поджимаю губы. Я так и не удосужилась впрямую спросить у химэ что у нее было в Императорских покоях и как так вышло что она вся в синяках потом была и как она сама к этому относится, потому что для жертвы изнасилования она на редкость легко все пережила, и я думала, что… ну наверное все в порядке. Просто кожа у нее такая — нежная и тонкая, да еще и белая, к ней прикоснешься чуть и уже синяк будет, мало ли… Но потом Ичи рассказала мне про двоих девушек чьи тела вынесли из Внутренних Покоев. И даже если бы я не знала об этом, то я бы все поняла сейчас. По тому, как моя химэ — вздрогнула и побледнела, как только услышала слово «Император».

Я сглатываю. Все окончательно встало на свои места и мне надо что-то делать.

— Посланник сказал, что ответа подождет у ворот, что ему передать? — не унимается радостная Сора.

— Пусть подождет. — говорю я. Надеюсь сегодня все же будет дождь.

Глава 2

Император Тоба прислал Принцессе Весенней Луны собственные стихи и это уже само по себе было необычно. Нет, Император мог писать стихи и ухаживать за женщинами, как и все остальные, просто обычно он этого не делал. Зачем ему? У него во Внутренних Покоях есть целое крыло, где проживает едва ли не сотня наложниц и некоторых из них он и в глаза не видел, и каждая только рада будет если он в любое время дня и ночи решит к ней зайти и сделать все что только захочет. Эти девушки всю свою жизнь готовились к этому — к возможному визиту Императора и их главная задача — не упустить удачу и забеременеть от него. Нет, наложница не станет женой, даже если родит сына, но это самое рождение изрядно повысит ее статус, статус ее семьи и рода. Так что бедняжки стараются всегда выглядеть безупречно, даже спать ложатся с прическами и в красивых одеяниях, там на все будут готовы.

И потому с точки зрения доступа к женскому телу Императору вовсе не нужно было стихи писать и с посланником отправлять, тем более что про письмо, про посланника