Великий диктатор 1-5 - Alex Berest

Пришлось вставать и лезть под стол, под смешки Гюллинга, в поисках убежавшего документа.

— Накладная же на авиационные материалы — вот и летает, — пошутил он. — Давай её сюда. Остальные отчёты я тебе оставлю, сам просмотришь. Если вопросы возникнут — тогда звони.

— Конечно, позвоню, — согласился я. — Ещё есть что-то срочное?

— Да. Хотел с тобой обсудить один важный вопрос. Через компанию Хермана Фоккера со мной связались представители «Луи Дрейфус компани». Это одна из крупнейших корпораций в мире по перепродаже зерновых и других продуктов питания.

— Я знаю кто это такие. Они, в своё время, приобрели у нас лицензию на пакетированный чай. И что они хотят? Хотя. Стоп. Вспомнил. Я читал в «Дейли телеграф», что основатель компании, Луи Дрейфус, умер недавно. Видимо, идёт делёж компании наследниками, и они пытаются избавиться от неликвида. Я прав?

— Да. Всё именно так. Их зерновая империя, помимо торговли хлебом, имела ещё массу других активов. В том числе в голландских колониях. А сейчас, когда Нидерланды из надёжного и нейтрального партнёра превратились в одну из воюющих стран, французы пытаются избавиться от подобных активов.

— Ха. Возить грузы под флагом нейтрала всегда выгодно. И что именно они нам предложили?

— Плантации сахарного тростника на острове Синт-Эстатиус. Это Малые Антильские острова. Где-то в Карибском море. Точнее сказать не могу. У меня с географией всегда плохо было.

— Ну, сахар это всегда хорошо, — задумчиво покивал я и, подойдя к огромной карте мира на стене, быстро нашёл мелкую точку острова в Карибском море. — Но он же крохотный совсем. Сколько там того сахара производиться?

— По отчетам за прошлый и позапрошлый год, где-то в районе полутора-двух тысяч тонн, — сверившись с какой-то бумажкой, пояснил мне Эдвард Гюллинг. — Всего к продаже предлагается три тысячи девятьсот пятьдесят акров земли сельскохозяйственного назначения. Кроме тростника…

— Подожди, — прервал я друга. — Если мне память не изменяет, и нам в лицее давали правдивую информацию на географии, то нам предлагают купить почти весь остров.

— Почему? — удивился Гюллинг.

— Сам посчитай. Если перевести акры в километры то это будет — примерно шестнадцать квадратных километров. А площадь острова всего двадцать один квадратный километр. Так там ещё и вулкан есть с горами, которые занимают чуть ли не четверть острова.

— Я таких подробностей не знаю. Нас в гимназии не заставляли заучивать площадь никому не нужных тропических островов, — усмехнулся мой друг. — Так что ты предлагаешь? Отказаться?

— А сколько они хотят за эти плантации?

— Девятьсот тысяч североамериканских долларов. Плюс, придётся кого-то туда посылать, чтобы организовать всё по нашим стандартам. И не просто управляющего, но и охрану. В общем, придётся вкладываться.

— А ты знаешь, а давай купим. Ты с ними поторгуйся, может уступят. Но в целом, нам всё равно нужен там остров. И как источник сахара, и как база для судов, и как южный остров, который можно превратить в курорт, — дал я свое согласие, с задумчивостью глядя на россыпь Северных Подветренных островов на карте мира. — В случае чего, сами там будем жить. Понастроим виллы и будем наслаждаться тропиками.

Если память мне не изменяет, то в 1917 году Дания продаст свои карибские колонии США за двадцать пять миллионов долларов. Почему бы не попробовать приобрести эти острова самому? Пусть не все. Всё-таки эта сделка будет совершена ради окончательного признания Гренландии за Данией. Но один урвать вполне можно. А если рядом уже будет своя база на Синт-Эстатиус, то это может облегчить задуманное.

…..

— И чего бунтуем, господа? — поинтересовался у солдат пулемётной команды делопроизводитель по хозяйственной части первого полка третьей сибирской дивизии капитан Михаил Дмитриевич Сорокин.

Будь в команде офицер, может и не пришлось бы капитану ехать и разбираться. Но, офицеры в этом подразделении долго не жили. Первого командира сгубила купленная у местных сивуха, присланный ему на смену поручик через неделю после вступления в должность сошёл с ума — выбрался на бруствер и с криком «ура» побежал в сторону германских позиций. Назад, естественно, никто не вернулся. Посланная ночью группа охотников нашла тело поручика на нейтральной полосе, но вытащить его к русским позициям не смогла.

— Ваше высокоблагородие, мы же не скот, чтобы нас травой кормить, — выступил вперёд среднего роста и телосложения фельдфебель, непонятно как попавший в пулеметную команду, куда набирали бойцов рослых и сильных. — Вот, сами извольте посмотреть. Тришка, банку вскрой и сюды давай, — распорядился он, чуть повернув голову в сторону своих подчиненных.

И через минуты ему в руки всунули высокую, полуторафунтовую консервную банку со срезанной ножом крышкой.

— Вот. Трава какая-то. Правда, с луком. Но трава, — фельдфебель протянул вскрытую банку обер-офицеру.

— Хм, — непонятно усмехнулся капитан при виде содержимого банки.

После чего, не торопясь, достал из внутреннего кармана шинели несессер. Раскрыл его и, вытащив складную вилку, приступил к дегустации продукта.

— Слышь, Петро, а я тебе говорил, что это господская еда, — послышался откуда-то из толпы громкий шёпот.

— Так баричи чего только не едят. И лягух даже жрут. Мне свойственник рассказывал. А он половым в ресторации в Иркутске служит. А тут трава всего лишь, — отозвался невидимый офицеру Петро.

— Кха, — Михаил Дмитриевич даже подавился, когда услышал про лягушек. Поэтому поставил банку с торчащей из неё вилкой на плоский срез деревянной обшивки окопа и обратился к унтер-офицеру. — Фельдфебель, тебя как звать-то?

— Василий Чепаев*, ваше высокоблагородие.

— А по батюшке как?

— Иванович я.

— Вот скажи мне, Василий Иванович, ты же из крестьян?

— Никак нет, мещанин я, ваше высокоблагородие, — даже с некой гордостью возразил низкорослый фельдфебель и разгладил свои пышные усы.

— Но капусту квашеную или солёную ты ведь ешь?

— Так точно, — растерялся от подобного вопроса унтер-офицер. — И ем, и жинке помогаю солить и квасить.

— Вот! А вот в этой банке, — офицер подхватил отставленную консерву и подняв её вверх, показал всем. — Тоже капуста. Но не та что на земле растёт, а морская. Я, когда во время Японской войны в плен угодил, такую каждый день ел. И не только я. А все пленные. И офицеры и рядовые. С луком и черемшой — объедение. К тому же, от цинги спасает и насыщает получше мяса. Вот так вот, братцы. А вам ещё и маслица сюда добавили, и перца, и соли. А вы носы воротите.

— Дык, мы же не знали, что это капуста…

— Думали, трава какая…

— А оно вон оно как…

— Это всё Петька виноват. Подбил нас на жалобу…

— Вы уж не серчайте на нас, ваше высокоблагородие…