Третий. Том 7 - INDIGO

— Надо бы проверить, — ответил он медику. — Может, там ещё кто-то есть…

Его голос был совершенно спокоен, но в нём ощущалась некая напряжённость. Я слышал эту напряжённость в голосах других охранников, которые были совсем не уверены в том, что там не произойдет новый обвал.

И тут он сделал то, чего я совершенно не ожидал. Посмотрел на меня. Не просто так, а с тем самым выражением, которое я уже хорошо научился распознавать. Так смотрят, когда хотят послать кого-то в место, куда сами идти не собираются. Туда, где опасно, но нужно кого-то отправить. Я хорошо помнил это выражение лица у Бари, когда он отправлял меня в самое пекло — проверить.

— Даже не мечтай, — ответил ему, не давая ему даже закончить фразу. — Я больше туда не пойду. Тебе надо — ты и иди. Ноги у тебя, насколько я вижу, целые. Снаряжение имеется. Фонарики у всех работают. Вот и вперёд.

Первое, что изучали вновь прибывшие заключённые в колонию, какие у них есть права, разумеется, я также не остался в стороне, тем более что никто из этого не делал тайны, и теперь я прекрасно знал, что заставить меня туда лезть силой, он не может. Устав колонии запрещает. Да и это была его работа, а не моя. Охранники здесь отвечали за порядок и безопасность. Он, конечно, мог отправить меня туда силой. Теоретически. Но думаю, он уже прекрасно понимал, что никого я там больше искать не стану. И не из упрямства, просто я не видел больше смысла там рисковать. Всё, что я хотел для себя выяснить, я уже выяснил.

Он посмотрел на меня с недовольством. Каким смотрят на заключённого, от которого ожидали большего сотрудничества, а получили в ответ отказ. Молодой охранник чуть отвёл взгляд, то ли не хотел участвовать в этом обмене взглядами, то ли сам прекрасно понимал, что туда по доброй воле не пойдёт никто.

— Ладно, — сказал старший наконец. — Возвращаемся.

Думал, что меня засунут в медицинскую капсулу, на это можно было рассчитывать, учитывая мою ногу, которая отзывалась болью на каждый шаг. Боль была постоянной спутницей, которой я давно привык, но всё равно хотелось, чтобы меня немного подлатали. Медик даже покосился на меня, один раз, мельком. Но он ничего не сказал. И не сделал. Очевидно, решил, что это не его инициатива. Или что я сам виноват. Или и то и другое. Впрочем, в медкабинете придётся всё равно меня осмотреть.

Но всё оказалось совсем иначе.

Охранники усадили меня в транспорт и повезли, совсем не в медкабинет, не в изолятор и не обратно в мою камеру. Багги ехала по тоннелям колонии уверенно, без остановок. Рассматривая коридоры колонии, где мы проезжали, я постепенно начинал понимать, куда именно мы едем. Тоннели становились шире, освещение ярче, стены чище. Мы направлялись не вниз, где держали заключённых, а вверх, к административному уровню. К кабинетам начальства.

Хорошего в этом было мало. Хотя, если честно, ничего хорошего в этом вообще не было. Когда тебя везут в кабинет командира колонии после инцидента, где погиб один из охранников, это редко кончается чем-то позитивным.

Охранники вскоре разделились.

Вначале от нас отделился медик с ранеными, его транспортное средство свернуло в боковой тоннель и растворилось в полумраке. Не сомневался, что двое охранников получат лучшую медицинскую помощь. Они были здесь своими. Следом у следующего перекрёстка, основная часть охраны отправилась по своим делам. Судя по направлению, они направлялись наружу, во внутренний двор колонии. А судя по их лицам, они совсем не горели желанием отправляться туда. Здесь в колонии было прохладно, можно сказать комфортно, а там сейчас наверняка стояла жара, и они все были одеты в защитную боевую амуницию. Они спешили избавиться от своего груза, от меня, и уехать туда, где хотя бы можно будет раздеться. Но здесь меня посетила другая мысль, а ведь Кевин с кем-то ходил разговаривать там впереди. Наверняка они это поняли и отправились проверять.

Сам я уже гарантированно знал, когда мы миновали развилку, куда мы едем. Всего один маршрут в колонии не вёл ни в камеры, ни на производство, ни в медкабинет, ни в столовую. Он вёл к кабинету начальника колонии.

Начальник смотрел на меня с выражением разумного, которому только что сообщили, что сегодня в третий раз за год прорвало трубу и всё в одном и том же месте. Виновника этого прорыва как раз доставили к нему.

— И почему я не удивлён, — произнёс он, хмуро посмотрев на меня. Его голос был спокойным, но в нём было столько едкости, что я почувствовал вкус каждого слова. — Ты же мне обещал. Дважды обещал. Что будешь сидеть тихо и до конца срока. Без проблем и происшествий. А что я вижу? Не успел прилететь и сразу попытка побега.

Меня усадили на привычный стул, то самый, привинченное к полу. Один из охранников застегнул наручники на руках, потом разрезал стяжку на руках, потом защёлкнул второй наручник на правом запястье и пристегнул меня к стулу. После чего я размял затёкшие запястья и пока я это делал, все четверо охранников вышли из кабинета.

Мы остались вдвоём с начальником.

— Начальник, — сказал я, стараясь, чтобы мой голос звучал уверенно, — я здесь ни при чём. Это ваши охранники пытались меня выкрасть из колонии. По своей инициативе, а я здесь ни при чём.

Его лицо не изменилось. Он медленно покрутил кружку с остывшим напитком, посмотрел на неё, как если бы на ней было написано что-то важное, а потом отставил в сторону.

— Ты думаешь, я в это поверю? — спросил он у меня с усмешкой. — Мои охранники сами, по доброй воле, решили помочь заключённому бежать? Просто так? Из альтруизма?

Я знал, что он не верит ни единому слову. Знал это по тому, как он смотрит на меня. Но мне нужно было попытаться.

— Они не помогали мне бежать. Они меня тащили. Против моей воли. Это разные вещи, начальник.

— Разные вещи, — медленно повторил он, словно пробуя слова на вкус. — Тебя тащили. А ты, значит, сопротивлялся. И в процессе этого сопротивления двое моих охранников оказались в медсекции колонии. Один из них с большой вероятностью не выживет.

Это было неожиданно. Я думал, что один из них уже покойник. Я не чувствовал его пульс, но я