Третий. Том 7 - INDIGO

— Именно. Я и говорю, я здесь ни при чём, — ответил ему, но мой голос звучал уже менее уверенно.

— Послушай. — Он открыл планшет на столе и пробежал глазами по тексту. Его лицо оставалось невозмутимым, но я видел, как сжались его челюсти. — У меня перед глазами рапорт. В нём написано, что тебя нашли в запретной зоне. Рядом двое раненых сотрудников охраны. Оба без сознания. Ни один из них при задержании ничего не объяснил, потому что не мог. Дроид нашёл тебя, склонившегося над одним из них. В руках у тебя была что-то вроде оружия. Что я должен думать, по-твоему?

— Вам не кажется, что стоит выслушать мою версию, прежде чем делать выводы?

— Вот именно это я сейчас и делаю, — сухо ответил он. — Внимательно слушаю тебя. Рассказывай.

— Меня вырубили. Прямо в камере. Что-то вкололи. Я помню, только что-то укололо в ногу, а потом сплошная темнота. Пришёл в себя уже в тоннеле, руки стянуты, рядом двое пыхтят и тащат меня, и они явно собираются меня куда-то тащить дальше. Как я должен был реагировать? Что орать? Звать на помощь? Требовать, чтобы меня вернули обратно в камеру? Так, там хоть заорись никто тебя не услышит. К тому же я был связан и в отключке и понятия не имел, где нахожусь. Ждать помощь. От кого? От кого я мог бы просить помощи в запретной зоне?

Он кивнул, но это не означало согласие. Это означало, что он слушает. Что я могу продолжать.

— Тем не менее на самооборону силы нашлись, — заметил он с явной иронией.

— Опять всё не так, начальник. Я их пальцем не трогал. Там что-то рвануло. Что именно не знаю, не спрашивай. Я только помню вспышку белого света, и потом я летел. Твои охранники выдохлись, пока меня тащили, поэтому меня положили на пол. Поэтому мне взрывной волной досталось меньше всех.

— А чего ж тебя тогда застали склонившимся над одним из них, а второй находился уже в отключке.

Этот момент был самым сложным. Я знал это. Поэтому подбирал слова очень осторожно.

— Начальник, я переживал за их здоровье. Они были мои… моими товарищами по несчастью в этом тоннеле, понимаете? Я не знал, жив остался кто-то кроме меня. Вот и подполз проверить живы ли они. Может быть, они ещё дышат? Может быть, смогу им как-то помочь? К тому же мне надо было как-то возвращаться обратно, а дорогу обратно я не знал. Хотел узнать у них, но у них уже было не спросить.

Это была ложь, конечно. И откровенная ложь. Но иногда ложь — единственный способ выжить.

— В темноте? Полной? — уточнил начальник, и я понял, что он мне не верит от слова совсем. Его взгляд был холодным, расчётливым. Взгляд разумного, который видел много лжи в своей жизни и хорошо научился её распознавать.

— И потом я должен был выяснить, кто они такие. Они не представились, не предъявили мне ничего. Просто тащили меня по тоннелю. Любой на моём месте поступил бы так же. Вы бы поступили точно так же.

— Любой на твоём месте? — Начальник только хмыкнул и откинулся в кресле. — Значит, ты утверждаешь, что вооружённые охранники колонии напали на тебя, на заключённого, похитили тебя, вытащили в тоннели, которые ты ни при каких обстоятельствах не должен был попадать? А ты всего лишь невинный, маленький заключённый, который ничего не мог противопоставить двум хорошо обученным охранникам?

В его голосе слышался откровенный скептицизм. Больше чем скептицизм. Это звучало как убеждение, что я лгу.

— Именно. И добавлю к этому, если бы это был настоящий побег, я бы сейчас здесь не сидел. Я находился бы в пути. Далеко отсюда.

— А где бы ты находился?

Вопрос был простой, но в нём было столько подтекста. Если я отвечу неправильно, это будет использовано против меня.

— Нигде, но меня бы здесь не было. Побег — это когда уходят и не возвращаются. А я вернулся. Сам. Ну почти сам, ваши же охранники меня и привезли. Это как-то совсем не вяжется с версией о моём побеге? Подумай логически, начальник. Если бы я сбежал, вы бы сейчас прилагали усилия, чтобы меня поймать. Но если разумный не сбежал, если он случайно оказался в запретной зоне, если при этом пострадали охранники, это совсем другая история. Здесь вопросы не к заключённому. Понимаю, что вам гораздо проще, если это будет просто побег, вот только я никуда не бежал.

Я видел, что он слушает. Может быть, я даже добился какого-то результата.

— Отпуск, — он потёр переносицу, — Ты понимаешь, что ты говоришь? Я начальник колонии. Мне нужно написать рапорт. В этом рапорте должно быть что-то внятное. Пока из внятного у меня только следующее, — Заключённый оказался там, где не должен был, один из охранников, может, не выживет, да и второй немногим лучше. Одним словом, оба в медсекции. Всё. И это рапорт, который никому не понравится. Ни мне, ни руководству корпорации.

Мне было понятно его затруднение. Он находился в таком же положении, как и я. Выбор у него был между двумя плохими вариантами. Если он докажет, что я пытался сбежать, а охрана пыталась мне помочь, падает авторитет его охраны. Если он докажет, что я всего лишь жертва, вновь проблемы с охранниками. Это значит их подкупили, и они меня пытались похитить. Плохо в любом случае.

— Значит, начните с вопросов к своим охранникам. Как только один из них придёт в себя настолько, чтобы говорить — спросите, как я оказался в тоннелях. Потому что я не знал, где входы в них находятся. И как я туда мог попасть? У меня нет причин подкупать охранников. Я не имею доступа ни к чему: ни к кредам, ни к товарам, ни к чему-либо, что я мог бы им предложить.

— Это и так понятно. Подкупил охранников ты чем-то другим. Информацией, может быть. Связями. Может быть, кто-то на поверхности ждёт тебя?

— Начальник, да у меня