Великий диктатор 1-5 - Alex Berest

как в конце февраля, покидая Зимний дворец после приёма у императора, я еле сдерживался, чтобы не заматериться вслух. Ну, ладно, звание полковника, что уже привело к недопониманию и недовольству в княжестве. Это я как-нибудь переживу. Но вот нафига на меня повесили военно-пограничный департамент, я так и не мог понять? Лучше бы какой-нибудь орден дали. Вот же чёртов Николай II. Удружил так удружил. Тут времени не хватает чтобы контролировать собственную компанию и пионерию, так теперь ещё на меня все вооружённые силы княжества повесили.

И только на ужине, в особняке Витте на Каменноостровском проспекте, я немного успокоился. Сергей Юльевич в компании с так же приглашённым на это мероприятие генералом Редигером выдали мне полный расклад с этим назначением. Как выяснилось, вице-президент Финляндского сената Михаил Михайлович Боровитинов пытался протолкнуть на этот пост генерал-майора Карла Густава Маннергейма — при активном посредничестве его старшего брата и членов либеральной партии.

А Сергей Юльевич хоть и лишился всех государственных постов кроме должности министра статс-секретаря по делам Великого Княжества Финляндского, но прекрасно понимал, что его финансовая стабильность зависит напрямую от меня. И он, этим назначением, решил показать мне, что ещё может быть полезен. Пришлось заверять хитрого графа, что я не намерен сокращать его финансирование. Тем более, что перед самой отставкой он успел подписать указ у императора о включении острова Медвежий в состав территории Улеаборгской губернии.

Петроград я покинул на своём поезде уже поздним вечером, в компании с генерал-губернатором. Александр Фёдорович Редигер должен был представить меня в сенате как нового главу военного-пограничного департамента и подписать бумаги о введении меня в правительство княжества. Ведь я автоматически, как директор департамента, становился и сенатором.

Наш генерал-губернатор изрядно накушался вишнёвой наливкой, которой потчевал нас за ужином Сергей Юльевич, так что бывшего военного министра пришлось грузить в вагон уже в невменяемом состоянии. И только отдав необходимые распоряжения поездной бригаде о размещении гостя, я смог более спокойно взглянуть и поразмыслить о свалившемся на меня «счастье».

С одной стороны, это назначение отъедало у меня изрядный кусок времени и, теоретически, могло поссорить с отдельными чиновниками и аристократами. Тот же Боровитинов точно не будет этому рад, раз продвигал Маннергейма. Тем более, и я не желал усиления позиций свеноманов и либералов в княжестве. С другой же стороны, я получал реальную власть и почти неограниченные возможности. Начиная от внедрения санитарно-эпидемиологических нормативов во все пограничные бригады, а так же в формируемый экспедиционный корпус. И заканчивая введением во власть своих людей из пионерии.

И мне так понравились сделанные выводы, что я почти шесть часов марал бумагу, составляя черновой план и, попутно, добавляя в список ещё то, что может принести пользу и выгоду. Туда вошли и увеличение сетей проводного радиовещания, как средство оповещения населения, массовая телефонизация и множество других проектов. И так увлекся, что, проработав почти всю ночь, не заметил, как наш состав добрался до Гельсингфорса.

Громкий стук поставленного на место графина с водой, вырвал меня из воспоминаний.

— Извините, господин директор. В горле пересохло, — повинился капитан Бергман, оторвавшись от стакана. — Разрешите продолжить доклад?

— Я понимаю, господин капитан, — кивнул я своему подчиненному. — Мы вас слушаем.

В отличие от Боровитинова, у некоторых сенаторов и представителей парламента, в военно-пограничном департаменте моё назначение вызвало только волну одобрения. Но, по совету моего бывшего начальника, а теперь заместителя, полковника Франссона, я настоял на том, чтобы меня звали директором, а не по званию. И даже, под недовольное ворчание командиров пограничных бригад, предпочитал носить гражданское платье, а не мундир.

— Через трое суток после захвата Либавы частями германского одиннадцатого пехотного корпуса, этот город был освобождён в результате контратаки переброшенного из Риги первого гвардейского корпуса при поддержки значительного количества бронеавтомобилей. После чего фронт установился по руслу реки Лива, — Бергман провёл указкой где-то в районе Курляндской губернии. — По количеству потерь данных пока нет. Но они должны быть значительными с обеих сторон. Кроме этого, германский флот потерял броненосный крейсер «Принц Адальберт» и минный заградитель «Альбатрос». Согласно справке адмиралтейства германский крейсер утопила британская подводная лодка из отряда союзников, базирующихся в Гельсингфорсе. Доклад окончил. — Офицер вытянулся по стойке смирно в ожидании дальнейших распоряжений.

— Спасибо, господин капитан, за проделанную работу, — поблагодарил я докладчика. — Можете быть свободны. Вы тоже, господа, — кивнул я начальникам отделов и экспедиций, слушавших доклад вместе со мной. — Не забываем, что завтра итоговое совещание по отправке экспедиционного корпуса в Англию. Все должны подготовить краткие справки.

— Матти, у меня к тебе есть ещё одно дело, — произнёс дождавшийся ухода чиновников полковник Франссон.

— Что-то случилось?

— Нет. Не знаю. Прямо перед совещанием прибыл курьер от подполковника Викстрёма с депешей на твоё имя. Прерывать совещание и доклад я не стал. Вот письмо, — и полковник протянул мне пакет. — Извини, что не отдал сразу. Я могу идти?

— Ничего страшного, — успокоил я своего заместителя. — И, не уходите. Мало ли, что пишет Викстрём. Может и ваш совет потребуется.

Я открыл конверт, выудил лист бумаги и принялся читать письмо своего кузена.

— Просит помощи в эвакуации сына из Каменец-Подольска. Пишет, что Андреас получил тяжёлое ранение и его жизнь находится в опасности.

Мой племянник Андреас Викстрём после окончания Вольского военного корпуса наотрез отказался возвращаться в Финляндию, несмотря на все попытки своего отца перетащить того в свою пограничную бригаду. Вот и войну он встретил, командуя ротой на границе с Австро-Венгрией. И там же и получил ранение, из-за которого теперь придётся организовывать настоящую спасательную экспедицию.

— Это в полутора тысячах верст от нас, если считать расстояние по железной дороге, — кивнул на карту империи мой помощник, как будто прочитав мои мысли. — Поездом, даже личным, будет добраться нелегко. Там все дороги контролирует военный железнодорожный комитет. А с ними очень трудно договариваться.

— Значит, организуем эвакуацию на самолёте. Зря я что ли создал при своей клинике отделение медицинской авиации? Отправим наш новый самолёт вместе с врачами. Пусть на месте решат, можно ли его транспортировать. Ладно, этим я и займусь как только доберусь до своей компании.

Глава 2

Северное море, южнее Шетландских островов.

Тренькнул звонок и телеграфный аппарат ожил, начав выплевывать белую бумажную ленту со скоростью один знак в секунду. Кондуктор Петров аккуратно принял ленту и, дождавшись двойного сигнала, обрезал её и передал мичману Свещникову. Аппарат тренькнул трижды и кондуктор занялся приемом копии только что полученного сообщения.

«Юго-юго-запад замечены дымы тчк дежурный гидроплан отправлен на разведку тчк объявляю