Великий диктатор 1-5 - Alex Berest

«Обнаружен отряд военных судов тчк четырёхтрубный крейсер зпт шесть трёхтрубных нефтяных истребителя тчк»

Как только передача закончилась, Свещников схватил сообщение и только собрался нести его в рубку, как аппарат тренькнул снова один раз и из его нутра полезло новое сообщение.

— Не повтор! Новое! — подтвердил и кондуктор Петров

Решив дождаться второго сообщения, чтобы не бегать дважды, мичман пристроился за спиной унтер-офицера и принялся жадно читать текст.

«Циркулярно тчк боевая тревога тчк разведчик обстрелян тчк на судах флаги германии тчк конвою изменить курс на север-северо-запад тчк курс на остров Мейнленд тчк Криницкий»

Аппарат вновь звякнул один раз и стал выдавать следующую телеграмму, но мичман больше не стал ждать, а, схватив два предыдущих сообщения, понёсся в ходовую рубку.

— Срочно! — заорал он, врываясь в тесное помещение. — Боевая тревога! — И, бесцеремонно всунув свёрнутые бумажные ленты в руку опешившего капитана первого ранга, всё-таки повинился. — Извините, Александр Сергеевич, там следующее идёт, сейчас принесу.

Лихо ссыпавшись по лестнице вниз, мичман удивленно уставился на так и продолжающую ползти ленту сообщения.

— Это следующая. Приказ передают. Воевать пойдём. Вот предыдущая. — сиплым от волнения голосом поведал Свещникову унтер-офицер и указал рукой на свернутую ленту.

Как бы повышая градус напряжения, в воздухе по судну разнёсся непрерывный звонок боевой тревоги. Что и вывело мичмана из ступора. И он, схватив предыдущую ленту, принялся жадно читать.

«Рюрику тчк. Следовать старым курсом навстречу противнику тчк Криницкий тчк…»

— Ваше благородие, я к вам на подмену, а вас на мостик вызывают, — отвлёк мичмана от чтения телеграммы смутно знакомый Свещникову матрос первой статьи.

— Спасибо, братец, — поблагодарил мичман и, прихватив обе новые полученные телеграммы, отправился в ходовую рубку.

Впрочем, начальство, прочитав полученные сообщения, на некоторое время забыло про мичмана, раздавая приказы и распоряжения. Крейсер прибавил скорости хода и стал отдаляться от конвоя. По всему судну шла подготовка к бою. Палубная команда под крики боцмана, прибирала парусиновые чехлы и тянула пожарные рукава, готовясь к возможным пожарам. Сновали по помещениям фельдшеры, проверяя наличие перевязочных средств, и чинно, с благословением и окроплением святой водой, обходил посты, башни и плутонги корабельный батюшка отец Серафим.

— Николай Ермолаевич, — капитан первого ранга, мазнув взглядом по офицерам в рубке, наконец соизволил заметить и мичмана. — Вы знакомы с устройством и работой наших дальномеров?

— Так точно, ваше высокоблагородие. Знаком и обучен, — подтвердил Свещников.

— Тогда ступайте, голубчик, и принимайте под своё командование дальномерный пост, — распорядился командир корабля и переключился на принятие доклада вестового из машинного отделения. — Как семнадцать узлов? Делайте что хотите, но увеличьте…

Дальнейшее мичман уже не услышал, так как припустил в сторону своей каюты, чтобы надеть тужурку и плащ, и прихватить бинокль. Задавать вопросы и выяснять куда делся лейтенант Григорьев, командовавший этим постом ранее, он не стал. Все его мысли были заняты только одним — приближающимся настоящим сражением. Что, впрочем, не помешало ему экипироваться и прихватить с собой несколько сдобных сухарей, на случай если обед отменят.

Дальномерный пост располагался на крыше боевой рубки, прямо перед окнами ходовой рубки. Чехлы с большого пятнадцатифутового английского дальномера «Барра и Струда» матросы уже сняли, и мичману оставалось только убедиться в работоспособности аппарата, проверив оптику на дальность видимого горизонта и сверить показатели с артиллерийскими таблицами сопряжения и угломера.

Выполнив проверку, для чего пришлось несколько раз спускаться в боевую рубку, и внеся корректировки в заметки, Свещников перешёл к проверке малых бортовых дальномеров, расчёты которых были укомплектованы артиллерийскими унтер-офицерами. Малые дальномеры располагались на крыльях балкона. Год назад их переносили ближе к центру балкона, в попытке установить на их место противоаэропланные пулемёты, но от этой затеи очень быстро отказались. Из-за частых перемещений что-то в настройках оптических приборов сбилось, и их постоянно приходилось подстраивать.

И только спустя четверть часа у мичмана появилось свободное время, чтобы подняться на прожекторный пост и оглядеть море в бинокль. Конвой, резко изменивший курс, был уже почти не виден, и только клубы густого дыма над горизонтом выдавали его местоположение. А позади «Рюрика», уступом, на удалении не более трёх-четырёх кабельтовых следовал «Новик». И, судя по активно мигающему рефлектору «Манжена», командование их маленького отряда вело активную переписку, согласовывая дальнейшие действия.

С юго-западной стороны дымов было немного, и только точка висевшего в небе над противником аэроплана указывала местоположение германцев. Впрочем, вспоминая текст телеграммы про нефтяные истребители, мичман понял, что дымов много и не должно было быть.

— Любуетесь видами, — спросил у молодого человека поднявшийся на прожекторный пост капитан второго ранга Александр Владимирович Развозов.

— Никак нет, ваше высокоблагородие, — по уставному ответил мичман. — Пытаюсь определить расстояние до противника.

— Ну, ну, Николай Ермолаевич, полноте вам. Нам сейчас вместе с вами ютиться в тесноте боевой рубки. Успеете ещё уставом насладиться, — кавторанг по-отечески пожурил молодого человека и поделился сведениями. — На нас, кстати, по всей видимости идёт лёгкий крейсер «Росток» с отрядом истребителей (Zerstorer) серии В-97. Наблюдатель на гидроплане оказался опытным и глазастым. Его описаний хватило, чтобы мы определили тип судов.

— И на что они надеются, Александр Владимирович? — удивился мичман. — «Росток» по характеристикам значительно уступает нашему крейсеру.

— Германцы надеются на свою скорость, Николай Ермолаевич. У нас только «Новик», благодаря новым американским машинам, может разогнаться до двадцати четырёх узлов, а крейсер неприятеля имеет двадцать семь. И это если забыть про истребители, которые, если верить нашим каталогам, могут набрать и тридцать шесть узлов. Так что бой будет непростым. Если вообще будет. Противник может только продемонстрировать флаг и уйти. Есть вероятность, что он может впоследствии навести на нас подлодки. Даже если мы укроемся в «Скапа-Флоу», это всё равно сорвёт переброску корпуса. Ладно, что-то я с вами заболтался. Пора идти, да и вы, господин мичман, спускайтесь в боевую рубку. Капитан уже отдал приказ об оставлении ходовой рубки.

«Рюрик» открыл огонь, когда до неприятеля оставалось не более семидесяти кабельтовых. Первые русские снаряды упали с приличным недолётом, второй залп был более точным, но даже он не привёл к накрытию целей. Германцы тоже не остались в стороне и, сблизившись с русским отрядом на шестьдесят кабельтовых, открыли огонь из своих орудий.

И первый же залп с крейсера «Росток» привёл к неприятным последствиям. Идущий на полной скорости русский крейсер буквально наделся на водяные столбы от разрывов, вставших прямо по курсу. Что тут же привело к заливу