Системный тактик 6 - Максим Игоревич Крынов

— В местных происшествиях сейчас разбираются все, кому не лень… Мне нужен текст, нужны листы, которые можно отдать наборщикам.

— Понимаю. Через пару дней передам текст.

— Хорошо бы, — ворчит Лакнер, но карандаш откладывает. — Так что там по хронике?

В этот раз меня дослушивают и даже отвечают:

— Городскую хронику у нас ведет Мартен Келл. Суды, пожары, кражи, скандалы — всё, что читатель осуждает, но лихорадочно ищет в наших газетах. Он сегодня здесь, в маленькой комнате над наборным залом. Только у него выпуск горит, постарайтесь не занять ему остаток дня. Эй! Проводите господина Даллоса к Мартену!

Благодарю. Лакнер берёт карандаш и напоминает нам вслед:

— Бюллетень, господин Корбин!

Мальчишка ведёт нас по узкой лестнице. Под подошвами дрожат ступени: внизу работают машины. Здесь жарче, чем в конторе. Густой запах краски смешивается с табачным дымом, а выше пробивается аромат свежего кофе.

Комната, куда нас приводят, довольно тесна. Два стола, шкаф с перекошенной дверцей, стопки газет у стены. Карта города на стене истыкана приколотыми записками. На подоконнике сохнет промокшая шляпа.

— Господин Келл, к вам от хозяина, — тараторит парнишка. — Господин Даллос!

Сидящий у окна мужчина кивает.

Он маленький, тощий, с лицом, которое мне хочется назвать мятым. Красные от недосыпа глаза, на переносице след от очков, возле рта глубокая складка. Рукава закатаны, на тонком запястье болтается шнурок. Мужчина придерживает строку пальцем, быстро дочитывает, кладёт поперёк листа карандаш и только после этого смотрит на меня.

— Корбин Даллос? Создатель бюллетеня, да? Проходите, стул освободите себе… Нет, погодите…

Он вскакивает, устраивает пачку на шкафу, боком протискивается обратно, садится, потом разворачивает перед собой обрезок тонкой бумаги и высыпает на него табак. Много. Я ещё не видел, чтобы человек делал самокрутку, размером приближающуюся к столовому прибору. Знаменитая «козья нога»?

Мужчина ловко распределил табак пальцами и посмотрел поверх будущей «козьей ноги» на Кейла.

— Не сочтите за грубость, господин Даллос, но давайте мы оставим гвардию за порогом, а? Мне неуютно разговаривать в присутствии человека, способного засунуть мне руки в жопу. Причём как мои, так и свои.

— А есть за что? — поднимаю я бровь.

— Я же журналист, так что всегда есть за что, — в тон мне отзывается Мартен. — Профессиональная деформация, знаете ли. Если при сборе материалов я это успешно скрываю, то здесь и сейчас, в моём кабинете, то есть, будьте добры, исчезните отсюда страшилу.

Кейл не поворачивает головы в мою сторону, но в диалог не вмешивается, ждёт указаний.

— Останься в коридоре, будь добр.

— Господин, ваша мать просила…

Мартен показывает концом самокрутки на шкаф.

— Никуда я его не уведу, божечки. Оставь нам немного воздуха, громадный.

Прикрыв за Кейлом дверь, возвращаюсь к стулу.

Мартен сворачивает огромную, неровную самокрутку, раскуривает от громадной спички. Кончик разгорается, и вскоре между нами плывёт море сизого дыма:

— Так что приготовил мне сегодняшний день?

Он с интересом уставился на меня.

Во всём облике этого человека есть какой-то спокойный интерес к чужой грязи, что я не сомневаюсь: адресат выбран правильно.

— Начнем с того, что все сказанное здесь лучше оставить в тайне.

Мартен дёргает плечами и тянется за чашкой.

— Я и не собирался записывать. Доля в этом предприятии принадлежит Даллосам. Было бы довольно глупо выудить из вас интересный репортаж, а потом распечатать здесь же и ждать, что ваш отец оценит мой пыл. Если захотите что-то опубликовать, скажете отдельно. Пока разговариваем. Так что у вас?

Рассказываю про Оскара.

Первые минуты Мартен слушает с вниманием, которое почти видно: подаётся вперёд, держит самокрутку над блюдцем, забывая стряхивать пепел. Но по мере рассказа скучнеет.

— Ну-у, таким рассказом никого не удивишь. Так что именно вам нужно от меня?

— Я не хочу ждать, когда он выйдет и попробует добраться до моей подруги. Суд дал срок, но от намерения отомстить его не избавил. Мне нужно понять, с кем можно поговорить о… другой возможности. Такой, после которой его не нужно будет опасаться.

Мартен прищуривается сквозь дым.

— Чтобы вышел калекой? Или чтобы его сгноили на работах и вы больше никогда о нём не услышали? Можно ведь и просто убить, чего вы так мучаетесь с выражениями, господин Корбин.

Произносит спокойно, без нажима, с тем же выражением лица он мог бы перечислять причины какого-нибудь пожара. Никакой заговорщической улыбки. Такое равнодушие как-то даже подкупает.

— Мне нужно знакомство с человеком, через которого можно устроить что-нибудь из перечисленного. А там мы с ним сами уже что-нибудь решим.

Думал, что уговаривать Мартена придется долго, колоть и ловить на противоречиях, суля золото, но тот сразу кивает:

— Таких у нас хватает, и деньги они берут охотно… Есть человек, к которому я могу вас направить. Выслушает, если передадите от меня несколько слов. Дальше сами разговаривайте.

Он открывает ящик. Внутри что-то звякает, затем на столе появляется тупой карандаш с обгрызенным концом. Я смотрю на карандаш и понимаю, что нужный ответ получен. Без торга, без очередной отправки к Эдвину. От этого даже не сразу становится легче.

— Что вы хотите взамен? За полезное знакомство я готов заплатить. Или, если вам интереснее истории, могу иногда рассказывать о том, что увижу.

Мартен хмыкает. Зажимает самокрутку в углу рта.

— Истории — хорошо, историям я рад всегда. Но главное сейчас в знакомстве с вами. Вы молодой насладник Дома. Рано или поздно возле вас случится что-нибудь интересное. Я предпочёл бы к тому времени быть человеком, которого вы помните.

— Значит, всё-таки рассчитываете получить от меня материал?

— И на это тоже. А может, однажды приду с просьбой, которая вас не обременит. Не надо так смотреть, я не собираюсь доставать из ящика контракт на вашу душу. Просто вложусь в ваш актив на старте, скажем так.

Киваю:

— Тогда ладно. Я вас запомню и будущую просьбу выслушаю. Если смогу помочь и меня устроит то, чего вы попросите, помогу.

— Ну вот и договорились.

Для него назвать человека, который сведёт меня с городским отребьем, по всей видимости, небольшая услуга.

Мартен отрывает чистый угол большого листа. Пишет быстро, прижимая её ребром ладони. Несколько строк, имя, короткий росчерк внизу.

— Рудд Бек. Реечный переулок, дом одиннадцать, скупка старых вещей. Знает людей, которые берутся за сомнительные поручения. Сам обычно предпочитает получать деньги за то, что знакомит одних с другими. Здесь я прошу уделить вам время. Содержание разговора объясните сами, я за вас ничего ему не обещал.

Он протягивает записку над краем стола.

Принимаю