Пышка в Академии боевых драконов - Дарина Ромм
– Здесь была иномирная магия, – объявил с ненавистью, и я похолодела. – Артефакт использовался редкий, но я такой тип уже видел – иномирцы пользуются им, чтобы заметать следы своей магии.
– Ты уверен? – подал голос декан.
– Абсолютно. Поэтому проверку на артефакте пройдут все первокурсники, – объявил он. – Если среди них не найдётся иномирянина, будем проверять старшие курсы и преподавателей. Обслугу тоже.
После этого заявления у меня реально подогнулись колени. Себастьян тут же прижал меня к себе. Крепко, почти больно, будто хотел поддержать или защитить от всего этого. Но меня объятиями не защитишь. Мне бежать надо…
И конечно, именно в этот момент, вытаращив глаза, примчался Мусака. Бросился к нам с Себастьяном и завопил дурниной:
– Катя, Катя! Что с тобой сделали?! Ты жива?! Вижу, что жива. А здорова?! Наверное, здорова. Фу-у, чуть не умер, когда Лизи пришла и сказала, что тебя надо спасать!
Я была уверена, что вопли Мусаки не слышит никто, кроме меня, но… Стоило моему коту заговорить, как на нем скрестились две пары глаз. Себастьян де Вейр и Орисий Верфельд смотрели на Мусаку так, словно понимали, о чем он говорит!
Через несколько минут появиись целители в серых мантиях. Даже осматривать дядюшку Тима не стали, сразу погрузили на носилки и унесли в лазарет.
После их ухода Орисий, ректор и декан продолжали бурно спорить. Де Аррива и Алоиди доказывали, что тотальная проверка – это перебор, но Инквизитор тупо стоял на своем. Да чтоб у него этот «свой» отсох и отпал! Этот медведь сивый еще и смотрел на нас с Себастьяном и Мусакой так, что хотелось спрятаться от его взгляда за бетонной стенкой.
Наконец, исчерпав все аргументы, де Аррива пригрозил, что пожалуется королю. В ответ Инквизитор нехорошо усмехнулся и посоветовал так и сделать, после чего все трое ушли. Мусака после короткого раздумья поскакал за ними, а мы с Себастьяном остались.
– Что-то мне нехорошо, – пробормотала я, чувствуя, что ноги совсем не держат. Села на тюк соломы и оперлась спиной на решетку вольера. Руки дрожали, сердце бабахало где-то в висках, горло пересохло. Так плохо мне никогда еще не было, клянусь!
Де Вейр сел рядом и взял меня за руку. В этот раз я даже не сопротивлялась – Орисия, который волком смотрел на наши с принцем обнимашки, не было, так что можно не дергаться. Да и сил сопротивляться у меня не осталось. Я была в состоянии полного ступора, а мысли в голове если и появлялись, то только панические.
Даже не мысли, а вопросы: что делать? как быть, если меня будут проверять? куда бежать?
На этом фоне даже информация, которую я услышала от Лины, отошла на задний план – какое мне дело до далекого прошлого и судьбы уже умерших людей, если в настоящем у меня тотальные проблемы?!
– Катарина, ты плохо себя чувствуешь? – через внутреннюю истерику пробился голос Себастьяна, и я повернулась к нему.
Покачала головой, глядя в его глаза. С такого близкого расстояния они не казались серыми и холодными, это я еще на ступеньках чердака увидела. По радужке были рассыпаны золотистые крапинки, а на переносице у принца, оказывается, веснушки…
– Что сделают с иномирянином, если найдут? – спросила таким сиплым голосом, что сама его не узнала.
Себастьян нахмурился и зачем-то положил ладонь мне на лоб – температуру проверяет, что ли?
– Жара нет, – пробормотал он, подтверждая мою догадку. – Мне не нравится, что ты очень бледная, Катя.
– Ответь!
– Иномирца заберет ведомство Инквизитора, и больше о нем никто не услышит.
– Понятно. Что за законы такие… живодерские?! – выдохнула я со злостью. – Почему твой дядя-король такое допускает?! Чем иномиряне могут помешать здешнему миру?!
– Так повелось с давних пор, когда случилось иномирное нашествие на наше королевство. Тогда вторжение ценой огромных жертв удалось остановить. Но закон с тех пор неумолим – все представители других миров должны быть изолированы и…
– И убиты? А если они случайно попали в этот мир и никакой угрозы не несут?! За что их в расход пускать?!
Последнюю фразу я почти выкрикнула – только так удалось остановить рванувшие к глазам слезы.
Выдернула свою ладонь из пальцев Себастьяна и попыталась встать – мне нужно пойти к себе и успокоиться. Подумать над тем, что делать дальше. И понять, что означали вопли Мусаки: «Лизи пришла и сказала, что тебя надо спасать». Она опять приходила, это местное привидение, чье появление означает, что скоро случится какой-то армагеддон?!
Как рассказала мне Лина, в прошлый раз «Инфанта» приходила двадцать с небольшим лет назад. Как раз перед тем, как открылся Разлом и из него полезли чудовища. Когда случился переворот и произошла смена королевской династии. Когда погиб Эдвард Флейм, бывший хозяин моего Малыша…
Тогда Инфанту видела только один человек – адептка бытового факультета по имени Мариша Бланик. Та самая, что позже стала женой Орисия Верфёльда, мама настоящей Катарины, а, что любила Эдварда. А сейчас, похоже, Инфанту вижу только я…
Поэтому мне надо уйти – запереться в комнате и в одиночестве решить, что со всем этим делать…
Себастьян не позволил мне встать: обнял за плечи и дернул к себе. Я хотела оттолкнуть его., взмахнула руками, покачнулась... И из моего кармана выпала пятирублевая монета. Я попыталась поймать её, но кругляш, словно живой, скользнул прямо в ладонь принца Себастьяна де Вейра…
Его лицо окаменело, стало жестким, пугающим. Несколько мгновений его высочество рассматривал пятирублевку. Затем поднял на меня потемневшие глаза и хрипло, словно с трудом ворочал языком, спросил:
– Значит, иномирец, которого ищет Инквизитор, – это ты?
Глава 46. Я умею очень ловко прятаться, особенно когда меня никто не ищет
«Значит, иномирянин, которого ищет Инквизитор, – это ты?»
Я смотрела на монету в руке Себастьяна и чувствовала, как разваливается моя шитая белыми нитками легенда. По кирпичику. С грохотом и скрежетом.
Голос у принца стал колючим, а мне захотелось завыть от злости и бессилия. Но в горле появился ком и раздулся до размеров хорошего арбуза, мешая хоть что-то сказать.
И прежде, чем я слабовольно во всем призналась, где-то в глубине сознания щелкнуло: «Не смей!». Инстинкт выживания проснулся, наверное. Или просто отчаяние.
Поэтому я откашлялась. Скривила губы в улыбке и сипло спросила: