Третий. Том 7 - INDIGO

Вероятно, сотрудникам Мидланда удалось выяснить, что случилось с грузом. Они вышли на Манира и его компанию, разобрались во всей цепочке событий. А затем связали это со мной, не из-за каких-то глубоких причин, а просто потому, что мы когда-то находились в одном с ним флотском интернате. Эта ниточка была слишком очевидной, хорошо прослеживаемой для такой корпорации, как Мидланд.

Вторым в моём списке значились флотские. Они вызывали куда меньше вопросов. Мне требовалось только понять их простую логику. Наверняка именно они поместили мне под кожу капсулу с ядом. Мидланду это было совершенно не нужно, я им был нужен именно живым. Может, и не совсем живым, но так что была у них возможность меня допросить. Скорей всего, это была месть за мой отказ сотрудничать с ними, но, возможно, это было неофициально, и папаша Пилигримм постарался. Приказал или неофициально нанял кого-то из флотских, и мне ввели эту капсулу с ядом. Если он, конечно, существует и не факт, что папаша может просто её любовник. Так, или иначе этот шаг был явно непродуманным с их стороны. Им повезло, что я живучий и сумел выкарабкаться. Зато теперь я стал разменной монетой. Задача у них была предельно простой. Требовалось обменять меня на Пилигрима, вернуть её ценой моей свободы, а то и жизни. Такая вот нехитрая сделка. Флотские никогда не стремились скрывать свои мотивы. Они были целиком и полностью уверены в своей силе.

Но оставались ещё один или два неизвестных. Вот они беспокоили куда сильнее первых двух. Именно своей непредсказуемостью и неопределённостью. Судя по всему, эти двое явно уступали первым двум в ресурсах. Но меньший размер вовсе не означал меньшую опасность. Наоборот. Часто происходило совсем противоположное. Отчаявшиеся и загнанные в угол противники нередко оказывались куда более безжалостными, готовыми на отчаянные поступки, чем сытые и уверенные в себе корпорации гиганты.

Третьей силой, вероятнее всего, была та самая структура, которая перехватила груз, который перевозил Мидланд. Возможно, это была небольшая корпорация, работающая на свой страх и риск, рассчитывающая на везение и собственную дерзость. Возможно, это была просто хорошо организованная и хорошо вооружённая группа наёмников, которой невероятно повезло оказаться в нужном месте в нужное время. Но одно я понимал совершенно точно. Без информатора, работающего внутри самого Мидланда, здесь не обошлось. Кто-то должен был сообщить им не только о ценности груза, но и о маршруте каравана. А это требовало серьёзных связей, доступа к внутренним базам данных корпорации, которыми простая банда налётчиков едва ли располагала.

Четвёртой силой был тот, кто захватил Пилигрима. Сама по себе Пилигрим едва ли интересовала её похитителей по причине личной вражды или даже каких-то других разногласий. Это было понятно хотя бы из-за того, что за неё никто не просил выкуп, не выставлял никаких требований, кроме одного. Странно было бы похищать заключённого без целей. Намного логичнее было предположить, что настоящей целью похищения являлся именно я. Почему они выбрали её мне тоже было понятно. Пресса писала, явно с подачи Мидланда, что она моя подружка. О том, что я работал на имперцев, не писал только ленивый из местной прессы. Наверняка они навели справки и решили, что я нахожусь у флотских, а тогда, скорей всего, так и было. Достать меня оттуда было непросто сложно, а практически невозможно. Тогда они и решили, что и если выкрадут Пилигримм из колонии, флотские обменяют меня на её. Всё бы так и произошло, но флотские опередили их и отправили меня в колонию. Разумеется, эту четвёртую силу я не интересовал как разумный, я их интересовал как путь, ведущий к сокровищам, о которых они знали и которые активно искали. Мысль о том, что третья и четвёртая силы вполне могут оказаться одной и той же корпорацией, крутилась в моей голове весьма настойчиво. Но информации было совершенно недостаточно.

С этими невесёлыми мыслями, и моей растущей паранойей и осознанием собственной беспомощности меня и вынесли, а точнее, вытащили во двор колонии. Яркий дневной свет ударил по глазам, рефлекс заставил зажмуриться и опустить голову.

Прошло несколько долгих секунд, прежде чем зрение начало постепенно возвращаться. Сначала смутные силуэты проступили сквозь белый туман, потом периметр колонии обрисовался чётче, затем стали видны очертания знакомого здания администрации колонии. И наконец я рассмотрел разумного, неподвижно застывшего у самого выхода из колонии. Он явно ожидал именно этого момента, именно моего появления.

Начальник колонии. Куда же без него в это ответственное мгновение.

Получалось, он пришёл сюда не просто так, чтобы поболтать с заключённым на прощание. Это было что-то вроде прощальной церемонии. И начальник колонии покинул свой кабинет и пришёл сюда, чтобы выступить в роли того, кто передаёт заключённого в другие руки. Какое-то время я рассматривал его, но достаточно быстро моё внимание сместилось на нечто намного более важное.

Над высоким периметром колонии торчало что-то необычное. Оно выглядело совсем непривычно для пустынного ландшафта вокруг колонии. Гладкий, обтекаемый корпус, явно построенный по военным лекалам. Правда, мне был виден только самый верх корпуса челнока, небольшого, но явно быстрого военного челнока. Настоящий челнок, — откровенно удивился я, не поверив поначалу своим глазам. Неужели начальник не соврал хотя бы в этом? — подумалось мне, и тут же одёрнул себя за эту вспышку наивности. Да, не соврал, что челнок будет. Действительно, он стоит за периметром, готовый взлететь в любой момент. Но кто находится в нём? Куда он летит? Что случится, стоит мне попасть на борт? Вот об этом начальник колонии мог мне врать сколько душе угодно. Там уже не его ответственность.

Я уже открыл рот, собираясь заговорить первым, откровенно спросить его напрямую. Кому именно он меня продал? Какая из четырёх сил купила мою жизнь? Но начальник опередил меня, останавливая невысказанный вопрос буквально в воздухе, перехватывая его с лёгкостью опытного администратора.

— Не трудись спрашивать, — сказал он спокойным голосом разумного, который долго ожидал меня здесь и заранее продумал эту фразу. — Всё равно не отвечу, как и что тебе хотелось бы услышать.

Не стал допытываться. Вместо этого спросил у него:

— Что даже не поздороваешься для начала? — усмехнулся в ответ. — Не по-дружески это как-то, начальник. Сколько времени я здесь провёл…

— Здравствуй, Отпуск. Доволен? Поздоровались. Что дальше?

— Я тоже рад тебя видеть, начальник. Теперь расскажи по-дружески, куда меня отправляешь? Интересно же всё-таки узнать, — сказал ему, стараясь, чтобы голос звучал твёрже, чем я чувствовал себя сам на самом