Черновик для Эффы 5 - Владимир Алексеевич Ильин

Мерч, мать их, коллекционные вещи.

Пусть теперь попробуют собрать мой сетовый набор.

Кусочек таллиума растекся по ладони, как лед по горячему камню, и впитался в ладонь без остатка.

Мэтр Келли Шоун поморщилась, но в этот раз просто ограничилась словами.

— Ты все еще не веришь.

Уже не дергался глаз, не хлопала громко дверь, не было тихого скандала репетитора, который задолбался вусмерть чему-то научить совершенно бесталанного ученика. Который, к тому же, портит очень ценный инвентарь.

Да, таллиум принадлежал не ей, но это тоже самое, что инструктору в автошколе пытаться быть спокойным рядом с учеником, когда впереди дымит расплющенный о стену капот суперкара. Часовая лекция до этого, опрос — все понял? И снова — газ в пол без попытки рулить.

Суперкар чужой, но инструктору, как профессионалу, просто больно. А когда абсолютно спокойный ученик говорит: «Кажется, я разобрался, в чем дело! Надо петь во время движения!» — и пересаживается в новую машину, инструктор как никогда близок к убийству.

— Давай попробуем еще раз, — ежась от пришедшего сравнения, все-таки предложил я.

— Может быть, завтра. — Встала мисс Шоун со стула и пошла во двор — искать Аллиту, чтобы испортить ей жизнь.

Разумеется, безуспешно — принцесса уже огребла в первый день, и с тех пор ховалась от моей сауны в часы обучения где-нибудь подальше.

«Даром не сдались мне эти глифы!» — Ее слова. — «Это у тебя таллиума как у дурака фантиков, а меня она убьет после первого же провала!»

Так говорит другой ученик, видя аварию, и идет на автобусную остановку.

В общем-то, сформировать свой первый глиф ей предложат очень нескоро — это дело многих лет обучения и контроля. Никто не доверит суперкар новичку без серьезной подготовки. Контроль, изучение, теория, практика. И прививание искренней веры в святость таллиума.

Я же, еретик, который пытался объяснить происходящее логикой, гробил материал. Священный материал! Крайне ограниченный! Который надо передать потомкам, а не «портить о тупое волосатое создание, которое ошибочно думает, что у него есть мозги!».

— Вера! Поверь! Ты же видишь, что это не объяснить! Впусти в сердце! Обратись к нему с молитвой о защите! — С жаром требовали от меня, показывая собственные глифы — которые проявлялись и исчезали. — Не на сиськи пялься, а закрой глаза и смотри энергетикой!

Не рассказывать же, что мне не обязательно «смотреть через прикосновение». Потому дальше следил за чужой энергетикой с закрытыми глазами — но что там, что там, все равно не понятно.

В самом деле, мистика — возникновение «чешуек» из ничего. Как же это работает?.. Должно же быть объяснение, механика?

Все, что могла сделать мэтр Шоун — это показать, как она общается с дарованными ей глифами и молит служить теперь ей. Старый хозяин умер, но глиф не обязательно создавать заново. Функциональность остается — просто надо уговорить принять нового владельца.

А новый глиф формируется почти так же — но в металл во время молитвы закладывают просьбу и граничные условия. И никого не смущает, что вера соприкасается со сложным алгоритмом с множеством переменных. Я пытался намекнуть на это, и меня попытались побить.

— Это не машина! — Умотавшись махать руками и ногами по воздуху, вытянутая на моих руках миниатюрная Келли, потребовала поставить ее на место.

Хватал со спины, поэтому пострадал только платяной шкаф. Поставил — и мисс Шоун набрала тяжелых вещей в руки.

Пришлось в дальнейшем соглашаться и не спорить. Размышления я оставлял при себе — целее буду.

За ночь после воскресного провала я многое обдумал и решил, что уловил концепцию. Энергетика ведь интуитивна — вот они и пытаются привязать действие через формирование «мини-божка», который будет их оберегать или атаковать по их интуитивному желанию. Просто персонифицируют эту идею и заключают дополнительный объем энергетики для работы в таллиум. Значит, главное их достижение — они умудряются записывать в таллиум информацию. Не как в браслетах на Аликсе — шаблон под энерготехнику, который заполняется под активацию пользователем, а некий пакет интуитив-данных, предварительно созданный в голове и способный к самостоятельной работе за счет энергооболочки владельца. Вот так я думал в понедельник утром — и у меня снова не получилось.

Так как каждая попытка обходилась в сотни грамм драгоценного металла (я нашинковал имеющиеся при себе кусочки), то каждый мой провал воспринимался действующим мэтром весьма болезненно. Аллита уже от собственного имени вздрагивала и научилась зеркальцем проверять, кто за углом. Эффа же передвигалась только с лопаткой в руках. Ее боялись даже розы, которые все-таки начали расти — поэтому и Келли особо не задиралась.

Но больше всего от мэтра Шоун доставалось нашим пациентам.

Мы тут уже третий день впахиваем — кончился наш отдых. Слухи после излечения Витты пошли по поселению, и в воскресенье к нам уже заглянуло несколько старушек. Их мы приняли добродушно — да и явились они после обеда, без записи, явно на разведку. Чем могли — помогли, убрали болячки, обновили энергетику (я), но настоятельно просили в дальнейшем приходить через регистратуру. Вечером пришло первое сообщение с записавшимися — двенадцать человек, с восьми часов и каждые двадцать минут. Приемлемо.

Утром понедельника, после завтрака, привезенного Виттой, и после очередного моего провала, мэтр Шоун вышла к первому нашему официальному пациенту — запустили в калитку первую старушку из числа ожидающих на улице. Скамеечки я им из сауны на улицу перетащил, чтобы не ждали на ногах (и ведь у всех запись ко времени, а все равно толпятся).

Пациентка сходу назвала Келли «деточкой». «Деточка», после диагностики, выдала старушке все, что она думает о ее образе жизни и состоянии здоровья. Старушка замерла в возмущении — которое начало переходить в уважение, когда Келли повторила все ее диагнозы без заглядывания в медкарту. А уж когда прозвучало: «Сейчас уберем самое тяжелое. Аллита!» — и более крупная девушка покорно взяла старушку за другую руку, то уважение сменилось благоговейным почтением. В этом же состоянии, частично здоровой (мы не волшебники) пациентка вышла со двора.

С тех пор все в поселении знали, что госпожа Шоун — очень строгая, но специалист великолепный. Все хотели попасть именно к ней, и все на автопилоте семенили в ее направлении («Рыженькая! Конфеты любит!» — я подслушивал), угодливо улыбаясь. Ей приносили и пакеты с подарками — по счастью, ничего «выращенного на огороде», все куплено в магазине. Остальным не приносили ничего.

После третьего-четвертого пациента мэтра Шоун отпускало, и она тихонько включала