Черновик для Эффы 5 - Владимир Алексеевич Ильин
— … а с вами была Гая и прогноз погоды на завтра. Не забывайте крем от солнца! И добавлю от себя: ТС — подлец и мошенник!..
или
— … вот такие новости к этому часу дня, мои хорошие. С вами была Алька, и я напоминаю: ТС — вор и жулик!
или
— … топ десять нашего музыкального часа замыкает чувственное «Не улетай, бобер», всего через пару секунд в эфире! Я Лавви, и продолжаю недельный чарт для вас! А ТС — бука и гадина! Фу таким быть!
или еще какая гадость про неизвестного никому ТС, и тогда мэтр Шоун озаряла помещение своей улыбкой, а следующему пациенту доставалось редкое ласковое слово.
Журналистки на меня жутко обиделись — это было ожидаемо. Но некоторую неловкость я испытывал только перед Лавви:
— Я все понимаю — ты забрал сахарницу, потому что она радиоактивная. Но почему записку ты положил не в сумку, а в трусы? — Задумчиво уточняла Эффа у меня, читая сообщения от «Мастера путей».
Мой сотовый они не знали, а от вызовов с незнакомых номеров я на всякий случай морозился и трубки не брал. Поэтому общение проходило через посредника. Хотя какое там общение — я то же самое постоянно слышал из трансляции.
В ответ я попросил написать, что теперь записка Лавви считается за две сетовые вещи — в качестве персональных извинений. И ей надо собрать только две другие в обмен на колечко, которое так ей понравилось — или любое другое украшение.
Не знаю, насколько это ей помогло, но за украшением пока так никто еще не обратился. А с понедельника девушки перестали освещать гонки вчетвером. То есть в эфире они все еще были, но стояли на разных крышах и представлялись отдельно, не вспоминая друг о друге.
— Я-то тут причем? — Изумился я в ответ на такую инфу от Эффы, преподнесенную тоном, которым объявляют о смерти любимого родственника. — Уверен, они снова подружатся.
На это мисс Сойер хлопнула дверью в мою сауну — прямо как Келли. А со вторника мисс Шоун придумала, что моему прогрессу может помочь воздержание и диета, как способы усмирить плоть и достичь духовного просветления. И, уверен, эту гадость ей кто-то подсказал.
В общем, обстановка в коллективе была не самая гладкая. Общение происходило разве что за столом, да и то в режиме «передай соль».
Эффа на меня зла — и из-за девчонок, да и вообще не в настроении уже какой день из-за вон Хемли, который ей звонил и явно что-то наговорил. Да еще столичные коллеги спрашивали — из какой спецчасти шаман, и из какой лаборатории взял бубен. На молчание обижались.
Аллите запрещали со мной общаться — как раз из-за «духовного просветления», а в форточку сауны она не влезала.
Той же мисс Шоун от меня больше ничего не было нужно — расширение произвели, глифы имплантировала (часть отложила — говорит, это технические, для входа в какие-то помещения). Методику лечения тяжелой степени рака я ей выдал еще в воскресенье — попался подходящий пациент. Чужое желание работать надо поощрять — не самому же заниматься. Поэтому Келли могла со мной не разговаривать без вреда для дела — срывая злобу на энергопаразитах, которых у нее к среде набралось штук тридцать (постоянно сжигать было лень, вот и копились). Больных было много — в воскресенье, как уже сказал, четыре. В понедельник — двенадцать. Ну а вторник и среда — уже битком весь рабочий день, с восьми до семнадцати, по двадцать семь человек. И у всех — онкология. Чудесный тут городок.
Зато других достопримечательностей в Сарги стало меньше — бордель закрылся. Входы перекрутили алыми запрещающими лентами и снабдили скучающим постовым. Вечером постовой — нанятый из местных, тут сразу много вакансий открылось — уходил домой, но на территорию за забором все равно никто не лез, мерзко это.
Еще постовые охраняли периметр высотного города — тут уже серьезно, в три смены, с фонарями и рациями.
Камеры с записями забрали в Танер еще в воскресенье — тогда же отработали эксперты, забирая пробы и прочее, что можно взять с асфальта и уместить в компактный чемоданчик. Но на территории все еще оставался военный гравилет, да и вещдоки имеют свойства теряться — поэтому столичная инспекция распорядилась озаботиться защитой места хотя бы до момента, когда результаты анализов и проб окажутся на бумаге, подкрепленными подписями и печатями. Охрану наняли тоже из местных — как наиболее замотивированных. Замотивированных — потому что охотно давали показания, с радостью узнав, что теперь за это их не искалечат. Прецеденты были.
В общем, я терпеливо ждал завершения практики — был вечер среды, рабочий день закончился, ужин уже был, а попытка создания глифа только что в очередной раз провалилась. Все, дальше только ночь — можно ставить галочку, что до возвращения в Столицу осталось пять дней.
Улегся на постель — на расстоянии вытянутой руки лежал сотовый телефон, но брать его в руки не хотелось.
Как будто какое-то истощение после субботы — был яркий момент, после которого все стали хмурые и серые. События тоже не радуют — у меня проблема с глифами, у Келли с горе-учеником, у Аллиты с личной жизнью, у Эффы подруги разругались да и вообще…
Еще и из дома новости тревожные — эпопея с электрическим кабелем так и не закончилась. Приходили люди от застройщика и настойчиво потребовали продать им наш земельный участок, иначе обещали проблемы — оптом и мелкой россыпью. Мастер отговорился тем, что землю он арендует, поэтому вопрос не к нему — вопрос будет ко мне, как вернусь. И вообще — участок в залоге у банка, так что проблемы приведут только к тому, что все уйдет этому же банку. А уж банк, зная, что тут коммуникации, цену непременно взвинтит. Это, понятно, лирика — чтобы заставить задуматься и поумерить тон. Вернусь, и будем заниматься. Кто же знал, что переделывать все по проекту окажется настолько дорого — рядом железнодорожные пути, там одни согласования влетали в крупную сумму. Вот и пытаются сэкономить.
Очередная головная боль.
Нерадостные вести приходили и из-за рубежа — в благословенном королевстве Сават четвертый принц Ноэль ас Сават выиграл джек-пот в лотерее в размере полтора миллиарда. Я, как услышал, часа два ходил туда-сюда в размышлениях, как он их будет мне возвращать.