Отвергнутая драконом - Ия Эмдин

Аларик слушал. Не перебивал. Но его челюсти сжались. Он знал, что будет дальше. И это ему не нравилось.

- Я думал, - продолжил Морвен. - Пока шёл сюда. Кто-то, кто видел, как ты уходил. Он знал, куда ты идёшь. Кто-то из своих.

- Кто? - спросил Аларик.

- Я не знаю, - ответил Морвен. - Но я знаю, что он был ранен. Как и ты. Потому что он был драконом.

- Имя, - сказал Аларик. - Мне нужно имя.

- Я не знаю, - повторил Морвен. - Я не видел его лица. Я только чувствовал. Его магию, что-то неправильное. Что-то, что не совпадало . Как будто он был живым. И мёртвым. Одновременно.

- Можешь идти Морвен, позже поговорим. Организуй досуг солдатам, нечего им без дела сидеть.

- Как же вы попали именно в моё поместье? - спросила Адалин, когда осталась наедине с Алариком.

Она стояла у окна, спиной к нему, и смотрела на снег. - На перевале много путей. Много домов. Много мест, где можно спрятаться. Почему сюда?

- Этот дом подарил мой отец. Маргарите. Перед тем, как покинуть её. Перед тем, как вернуться в столицу. Я знал это поместье, в детстве мы жили здесь.

Адалин замерла. Сначала она не поняла. Что-то, что не складывалось. Она стояла и смотрела на снег, и в голове было пусто, и только где-то далеко, на самом краю сознания, что-то шевелилось.

Значит, тот дракон. Тот, который оставил Маргариту. Тот, которого она ждала всю жизнь. Тот, кто не вернулся. Это был отец Аларика. Асхард. Бывший император.

Она не сразу поняла, что у неё спрашивают.

- Ты слышишь меня? - голос Аларика прозвучал откуда-то далеко. - Адалин. Ты меня слышишь?

Она не ответила. Не могла. Стояла в оцепенении. Смотрела на снег. И в этом снегу ей виделась Маргарита. Молодая. Красивая. Стоящая у окна. И в этом видении было столько боли, столько холода, столько одиночества, что она почувствовала, как что-то сжалось в её груди, как что-то подступило к горлу, как что-то задрожало в кончиках пальцев.

Только когда его пальцы коснулись её щеки - горячие, сухие, - она вздрогнула. И обернулась. И посмотрела на него. И в его золотых глазах было что-то, что заставило её сердце снова встрепенуться.

Он провёл пальцами по её щеке.

- Я не знал, - сказал он тихо. - Пока не увидел портрет. Пока не понял, кто она и не вспомнил. Отец никогда не говорил о ней. Никогда. Как будто её не было. Как будто она - ошибка

Его рука скользнула ниже. По шее. По плечу. По руке. И остановилась на талии. Пальцы - горячие, сильны, она чувствовала их через тонкую шерсть платья.

Адалин чувствовала его дыхание. Его взгляд на своих губах. И не отстранялась. Не делала ничего, что могло бы разрушить это мгновение.

А потом раздался голос.

- Аларик. Есть небольшая проблема с оружием.

- Морвен, - сказал он, и голос его был ровным и тихим. - Моё терпение не безгранично. – Выйди.

- Прости, - сказал он наконец, - Он невыносим. Всегда был, с детства. Но мы с ним крови. - Это связывает крепче, чем дружба. Крепче, чем долг.

- Я понимаю, - сказала она тихо.

- Значит, Маргарита была любовницей твоего отца, - сказала Адалин, - а ваш отец не оставил жену ради неё. Просто уехал. Оставил её. И вернулся к своей жизни. К своей семье. К своему трону.

- Он не мог, - сказал он наконец. - Не мог развестись. Он император. Его брак - это был не союз. Это был договор между кланами, между империями. Он не мог просто взять и уйти. Не мог оставить жену. Не мог оставить детей. Не мог оставить всё. Даже ради неё. Даже ради Маргариты. Даже ради того, что было между ними. И это было слишком знакомо для Адалин.

- Он любил её? - спросила она.

- Не знаю, - ответил Аларик. - Не знаю, умел ли он любить. Он был тем, кто не мог позволить себе слабость. А любовь - это слабость. Особенно для дракона. Особенно для того, кто должен быть выше всего. Выше чувств. Выше желаний.

…

Оставшись одна, она устало опустилась в кресло.

Знал ли Генри, чьё это поместье?

«Это всё, что осталось от твоего рода», вспомнила она. И в его глазах было что-то. Что-то, что она не поняла. Что-то, что она приняла за презрение. За равнодушие. За желание поскорее от неё избавиться.

А может, это было что-то другое. Может, он знал. Может, он понимал. Может, он отдавал ей этот дом не как подачку, а как насмешку.

Но кто мог предать генерала?

Морвен сказал: кто-то из своих. Кто-то, кто был на перевале. Кто-то, кто знал, куда он идёт. Кто-то, кто видел, как он уходил.

Кто?

Морвен? Он был на перевале. Он знал всё. Он знал, куда Аларик пойдёт. Он знал, что он ранен. Но зачем? Зачем ему это? Он - Асхард. Как Аларик. Как они все. Он - свой. Или не свой?

А может, кто-то другой? Кто-то, кого она не знает? Кто-то, кто пришёл с Морвеном? Кто-то, кто ест за общим столом? Кто-то, кто спит в соседней комнате? Кто-то, кто улыбается ей по утрам? Кто-то, кто говорит ей «доброе утро, леди Адалин»?

А может, это вообще не предательство? Может, это случайность? Может, Кайрон просто нашёл его? Может, он просто шёл по следу? Может, он просто угадал? Может, всё это - не заговор.

А что, если кто-то не хочет, чтобы её магия пробудилась?

Эта мысль пришла внезапно. Как будто кто-то прошептал ей в ухо. Как будто кто-то подсказал. Как