Любовь цвета клубники - Лия Джей

Чертова русская.

Я опускаю Марту на кровать, сдвигая в сторону декоративные подушки. Они ярко-красного цвета, как и шторы. Все остальное в комнате нежных кремовых оттенков. Марта уже успела фыркнуть по поводу этого «нелепого дизайна», когда мы заселялись. Ей всегда нравились более приглушенные тона. Я уяснил это, когда подарил ей на нашу первую годовщину эклеры в ярко-зеленой коробке. Думал, она нахлобучит мне ее на голову – таким испепеляющим взглядом она меня прожгла. Но вслух ничего не сказала. Поцеловала, а потом был секс в душе. В общем, вечер удался.

– Свет, – бурчит Марта.

Я задвигаю шторы, погружая комнату в полумрак.

– Марта… – касаюсь ее руки, и она приоткрывает глаза. – Ты можешь вернуться домой, если хочешь. Полетишь с Маттео одним рейсом. Я посмотрел, еще есть места.

– Уже устал от меня? – грустно усмехается она.

– Нет, что ты!

Я заправляю волосы ей за ухо. Пропускаю между пальцами угольно-черную прядь. Она мягкая, словно шелк.

– Просто подумал, что зря тебя мучаю. Что тебе делать тут, в России? Дома семья, друзья…

– Ты же знаешь, я не планирую оставаться в Триесте. Мне там тесно.

– Милан? Почему бы тебе не найти работу там?

Марта приподнимается на локтях и сверлит меня взглядом под названием «Какой же ты дурак, Луи».

– Я хочу быть с тобой. Где бы ты ни был. Поедешь в Милан, значит, и я поеду. Останешься в России, значит, и я буду жить здесь.

Нежность сдавливает грудь тисками. Ее преданность всегда поражала меня. Идет ли она от чистого сердца или от осознания того, что для нас уже все решено, не знаю, но в любом случае я ценю это.

Притянув Марту к себе, я целую ее. Она запускает пальцы мне в волосы. Не удержавшись, я неуклюже заваливаюсь на нее, и нам приходится оторваться друг от друга. Смех. Веснушки. Глаза – кофейная гуща на дне чашки.

Я никогда не говорил ей этого, но я люблю ее. Так же, как любят первые лучи солнца, встающего из-за моря, золотистой дымкой окутывающие берег и пробуждающие пестрые козырьки таверн.

Я люблю ее нежно, тепло и спокойно.

– Никогда мне больше не предлагай уехать, понял?

Я послушно киваю.

– Твой ресторан без меня загнется. Кто тебе персонал подбирать будет? Быстренько за недельку русский выучишь и сам собеседования проводить будешь?

– Это вряд ли, – усмехаюсь я, садясь на край кровати.

Хорошо, что в вузе Марта изучала русский – он был одним из иностранных в ее программе. Если бы не Марта, в Москве мы потерялись бы уже на выходе из аэропорта. Сколько прохожих ни останавливали, все едва ли могли связать два слова на английском. Про итальянский вообще молчу.

Удивительно, что Ника говорит на двух иностранных почти без акцента.

Ника…

Отвожу взгляд в сторону, пытаясь найти в комнате что-нибудь, что заставит меня отвлечься от мыслей о ней. Шкаф. Комод. Зеркало. Картина. На ней корзинка с красными ягодами – с клубникой.

Клубника. Ника.

– Я не буду тебе мешать, если поиграю на рояле? – вскакиваю с кровати и направляюсь к выходу из комнаты.

– Нет, все равно я уже не усну.

Марта кладет подушку под спину, притягивает к себе телефон и утыкается в экран. Переступаю порог и, минуя коридор, оказываюсь в зале, залитом солнечным светом. Из-за белых стен и зеркал в каждом углу он кажется еще просторнее, чем на есть на самом деле.

Подойдя к роялю, открываю крышку и провожу кончиками пальцем по клавишам. Они отзываются приветственным переливом. Придвигаю стул, обтянутый светлой кожей, и опускаюсь на него. Сначала импровизирую. Затем начинаю подбирать ноты, пытаясь сыграть песню Måneskin – «Le parole lontane». Получается медленнее оригинала, но мелодию все равно узнать можно.

Музыка – единственное хобби, которое осталось со мной с детства. Меня отдали в музыкальную школу в десять лет. Пока учился, параллельно пробовал себя в других сферах, но душа ни к чему не лежала. Я все ждал какой-то знак, зеленый свет, который указал бы мне верный путь. Но судьба будто специально выключала на моем пути все светофоры, и я понял: выбор в моих руках.

А мои руки привыкли касаться клавиш и теста, когда мы с семьей собирались на выходных на кухне, чтобы приготовить фокаччу или ароматный кукурузный хлеб. На неделе я часто проводил время с поварами в Il Rosso. Николас всегда говорил: «Чтобы достать жемчуг, нужно знать, как устроена устрица». Другими словами: хочешь преуспеть в бизнесе, умей делать то, чем занимаются твои подчиненные. Так я и делал. Раскатывал тесто для пиццы, эффектно подкидывая тонкое полотно в воздух, кромсал ровными кубиками болгарский перец, находил идеальное сочетание специй для маринада.

Поступив в университет, я стал реже появляться на кухне. Новое окружение, новые интересы. Тусовки, алкоголь… Я чуть было не свернул на дорожку Маттео, но Марта и родители вовремя вправили мне мозги. Четыре года учебы, год работы в Миланском филиале Il Rosso, и вот я здесь. Приехал в Москву, чтобы осуществить мечту Николаса – открыть наш первый ресторан за границей.

Почему из всех стран мира он выбрал именно Россию, для меня остается загадкой. Но я не спрашиваю. Глупо требовать объяснений от человека, который прошел огонь и воду. Его дело – сказать, мое – сделать.

Я пробегаю пальцами по клавишам. Звучит последний аккорд, и мои руки замирают.

Странное чувство. Мне кажется, будто кто-то наблюдает за мной. Резко оборачиваюсь и натыкаюсь взглядом на девушку с рыжими кудряшками, забранными в небрежный хвост. На голове у нее… лифчик? Да, черный лифчик, застегнутый на затылке. Напоминает корону какой-то инопланетной императрицы.

– Все в порядке? – говорю я по-английски, бросая озадаченный взгляд на Нику.

Не могу поверить… Это она? Огромные карие глаза, как у испуганного олененка. Россыпь веснушек. Вздернутый носик.

Что она здесь делает? Хочется протянуть руку и коснуться ее плеча – проверить, не галлюцинация ли это. Нет, лучше не стоит. Коснусь – и она исчезнет. Однозначно. Потому что это не может быть реальностью.

– Луи? Ты что тут делаешь? Как ты?.. – мямлит она, а затем сдергивает с головы свою «корону». – Ой, мы просто поспорили с Аленкой. Если я просижу так все занятие, она прочитает «Гарри Поттера». Представляешь, она его не читала! Зато Достоевского цитирует, хоть среди ночи разбуди… Ладно, ты, наверное, не знаешь, кто это.

Она нервно приглаживает волосы двумя руками, забывая про лифчик. Застежка цепляется за кудри, и Ника произносит какое-то резкое