Динозавры на званом обеде. Как человечество открыло дверь в затерянный мир - Эдвард Дольник

На этой карикатуре 1813 года изображены мужчины, глазеющие на женщин, которые ныряют в море из купальных машин. В действительности все обстояло гораздо скромнее, чем в воображении Томаса Роулендсона: женщины неизменно облачались в просторные купальные костюмы

Томас Роулендсон (1757–1827). «Летние забавы в Маргейте, или Подглядывая за русалками» (1813). Королевская коллекция. Собственность Его Величества короля Карла III. Royal Collection Trust / © His Majesty King Charles III, 2023

Будни местных жителей были куда более суровыми. «Сельчане здесь ужасно бедны», – в 1797 году писал Уильям Вордсворт[37], снимавший дом в нескольких милях от Лайма[38]. Три года спустя случился неурожай и начался голод. Вспыхнули мятежи, и правительство прислало войска для восстановления порядка. Ричард Эннинг был одним из самых активных бунтовщиков, требовавших хлеба.

Историки, описывая эту эпоху много лет спустя, используют удобные термины, такие как модернизация, но для людей, попавших в жернова перемен, это были жестокие времена. Фермеры, изгнанные со своих земель, нанимались поденщиками в крупные поместья. Небольшие мануфактуры, производившие ткани и кружева в южных городах вроде Лайма, вытеснили крупные фабрики северных промышленных городов, таких как Манчестер. Цены стали ниже, но люди потеряли работу, по крайней мере, на юге.

Эннинги делали все возможное, чтобы свести концы с концами: деньги, полученные от продажи окаменелостей, хоть как-то дополняли скудный доход Ричарда от плотницкой работы. В 1810 году их положение стало еще тяжелее. Ричард неожиданно умер, став жертвой, согласно несентиментальному заключению одного историка, «сочетания последствий чахотки и падения со скалы по дороге в Чармут»[39]. Ему было всего 44 года. 11-летняя Мэри Эннинг осталась без отца, а семья – без кормильца, но по уши в долгах.

Как позже рассказывала Мэри, на следующий день после смерти отца, бродя по взморью, она нашла аммонит. Какая-то дама заметила ее с добычей и предложила купить аммонит за два шиллинга и шесть пенсов (что равнялось примерно двухдневной зарплате рабочего). С этого момента, вспоминала Мэри Эннинг, она «преисполнилась решимости ходить на берег снова и снова»[40].

Сказать, что они жили тяжело, это почти ничего не сказать. Следующие пять лет семья прозябала на пособии. Это были мрачные годы. «Я обнаружил, что [Эннинги] испытывают значительные трудности, – сообщал один посетитель в 1819 году, – они продавали свою мебель, чтобы заплатить за квартиру, поскольку уже почти год не находили ни одной стоящей окаменелости»[41].

Однако именно в те неурожайные годы Мэри Эннинг сделала потрясающее открытие. Это был бы ее первый большой успех, но важную роль в этом деле сыграл ее старший брат, так что и он заслуживает упоминания. Летним днем 1811 года Джозеф Эннинг заметил нечто странное на берегу под грудой темных камней (ему тогда было 14 лет, Мэри 12) и тотчас кинулся откапывать. Его находка оказалась гигантским черепом примерно четырех футов в длину, с сотнями острых зубов и двумя глазницами размером с обеденную тарелку. Что это – крокодил? Гигантская рыба?

Череп был коричневато-черным и невзрачным, как фигурка, вырезанная из плавника и брошенная на произвол времени и погоды. (Свежие кости белые, окаменевшие – темные. Побережье близ Лайм-Риджиса по-прежнему привлекает как знатоков, так и начинающих охотников за окаменелостями, и новички нередко воображают, что увидят белое ребро, торчащее из скалы. На самом деле находки прячутся гораздо глубже, и неопытный искатель почти наверняка не заметит их. Лишь небольшая выпуклость или крошечная трещинка на темном камне служит знаком, что внутри сидит кость.)

Размер черепа поражал воображение, а зубы так и вовсе вгоняли в дрожь. Даже сегодня этот череп, хранящийся в музейной витрине, выглядит устрашающе. Глядя на беззаботных гребцов и пловцов на взморье в Лайм-Риджисе, невольно представляешь себе гигантского зверя, патрулирующего вдоль берега, под водой, в ожидании добычи. Пожалуй, больше всего пугают огромные глазницы. «Глаз, – с содроганием сказал один ученый XIX века, – больше, чем голова человека»[42].

Джозеф упросил двух местных жителей помочь ему донести находку до дома. Он показал Мэри, где обнаружил череп, и они вместе принялись искать остальные кости животного. Но тщетно – тогда они больше ничего не нашли.

Мэри потребовалось больше года, чтобы обнаружить еще один фрагмент кости на глубине около двух футов недалеко от того места, где лежал череп.

Наконец наткнувшись на «золотую жилу», она продолжала копать. Вот мелькнуло что-то черное и бугристое. Позвонок. Ребра. Еще позвонок… «Искатель окаменелостей» звучит так, будто кости лежат на виду, как выброшенные на обочину бутылки. Но фоссилии, как правило, вмурованы в твердую породу, из которой в лучшем случае торчит небольшой бугорок, так что на их обнаружение и извлечение могут уйти годы. Юная Мэри добывала свои сокровища, орудуя молотком и зубилом.

Ей пришлось нанять в помощники нескольких мужчин. В итоге они откопали огромное существо (вернее, его отлично сохранившийся скелет), похожее на дельфина, только 17 футов в длину. Огромные челюсти и устрашающие зубы явно свидетельствовали о принадлежности существа к грозным хищникам. Скелет был выставлен на всеобщее обозрение в Лондоне. Один из зрителей назвал его «тираном морских глубин»[43]. Ученые пялились на него во все глаза точно так же, как простые обыватели, не зная что и думать.

Вскоре находку нарекли ихтиозавром, что означает «рыба-ящерица». Открытие сделала Мэри Эннинг, но ее при выборе названия не удостоили права голоса. Давать имена – привилегия ученых мужей, а не безграмотных девиц. Но местный землевладелец заплатил ей за находку 23 фунта, и этих денег ей хватило на полгода, чтобы прокормиться[44].

В конце концов скелет оказался в Лондонском музее естествознания. Точнее, на всеобщее обозрение выставлен череп. Остальные части тела, откопанные Мэри с таким трудом, каким-то образом затерялись. Зато в музее выставлен другой, почти целый скелет ихтиозавра, «один из крупнейших и наиболее полных из всех известных», который Мэри нашла два десятилетия спустя.

Тем временем ученые, изучавшие окаменелости, сделали потрясающую находку. Некоторые кости походили на кости ихтиозавров, но не совсем. Неужели в древних морях наряду с ихтиозаврами обитали и другие рептилии?

Зимой 1820/21 года Мэри Эннинг значительно продвинулась в разгадке и этой тайны. Она обнаружила скелет еще одного морского существа, и это определенно был не ихтиозавр. У невиданной окаменелости отсутствовал череп, но почти все остальные кости были на месте. Эннинг и другие охотники продолжили поиски и в 1823 году наконец добились успеха!

Эннинг раскопала полный скелет существа, которое один ученый назвал