Психосоматика заболеваний кожи - Алексей Игоревич Мелёхин

художественный объект может обеспечить некоторую сдержанность, контейнированность для вашего эмоционального самовыражения. Такая роль желательна, поскольку контейнирующее значение Я-КОЖИ может быть дисфункциональным. Более того, в данных художественно-психотерапевтических отношениях человек может заново научиться вступать в здоровые отношения с самим собой и «другим» вместо дисфункционального слияния как средства существования. Есть надежда, что эмоциональная боль, испытываемая при психотерапии, заменяющая соматическую, будет сопровождаться и сниматься как вербальными, так и невербальными средствами. Цикл, приведенный на рис. 3, аналогичен циклу на рис. 2, поскольку мой взгляд как клинического психолога участвует в вашей психотерапии. В этом контексте взгляд более адаптивно направляется на бумагу (или другую художественную поддержку через текст данной книги), и художественный продукт становится новой осязаемой поверхностью самовыражения человека. Таким образом, внутренний невидимый конфликт может быть показан внешнему миру через художественное средство, например рисунок. Эта новая форма самовыражения может не только удовлетворять нарциссические потребности за счет внимания, но и играть роль, сходную с функцией регистрации следов.

Рис. 3. «Видимое – невидимое» и кожа в психодерматологии. Роль клинического психолога и арт-терапии

Различные факторы, указанные на рис. 2, провоцирующие и/или поддерживающие кожные симптомы, снова представлены на рис. 3, но в более благоприятной для здоровья форме. Наиболее важными компонентами, представленными в обеих таблицах, являются: 1) взгляд другого человека, удовлетворяющий нарциссические потребности, и 2) материальное и символическое выражение внутреннего конфликта в отличие от использования реального кожного органа. Таким образом, эта дихотомия «видимого – невидимого» позволяет по-новому взглянуть на кожные заболевания и понять их, предлагая возможный подход к психотерапевтическому лечению наряду с существующими методами медикаментозного лечения. Модель использует бумагу или данную рабочую тетрадь как возможную замену выражению конфликта, способствуя интеграции Я-КОЖИ посредством использования художественного творчества; в частности, функции Я-КОЖИ, упомянутые ранее в отношении дерматологических заболеваний, а именно функции контейнирования и регистрации следов.

Приведем пример пациентки Лизы 34 лет, которая прожила большую часть своей жизни с атопическим дерматитом. Она регулярно консультируется с дерматологом и принимает кортикостероиды для облегчения кожных симптомов. После второго приступа экземы, охватившего все ее тело и сопровождавшегося полным выпадением волос – феноменом, называемым алопецией, она обратилась ко мне и добровольно решила пройти психотерапию. У Лизы нет психиатрического диагноза, но в анамнезе есть психосоматические эпизоды, а именно аллергия, астма и экзема, известные как атопическая триада. У нее также было два эпизода очаговой алопеции, то есть выпадения волос из-за острого стресса или сильных эмоций, и депрессия в анамнезе. Лиза проявляет нарциссические черты, о чем будет рассказано ниже. Также стоит отметить, что Лиза – близнец. У нее есть сестра-близнец, которая, предположительно, тоже страдала депрессией. Во время нашей первой встречи Лиза определила свои собственные психотерапевтические цели следующим образом: «Хочу лучше контролировать свою экзему, избежать очередного приступа выпадения волос, улучшить самооценку и образ своего тела». Позже я определил еще одну цель – выражение эмоций, поскольку вербальное и невербальное выражение Лизы казалось очень логичным, вполне рациональным, чрезмерно интеллектуализированным, на слух автоматическим. Безусловно, первый образ, созданный в психотерапии, важен, поскольку это единственный образ, который пациент использует сознательно или бессознательно, чтобы представить себя психологу. Напомню, что кожные заболевания – это маска, которую человек надевает на себя для защиты своих прав, и эта страдальческая и болезненная маска спонтанно проявилась во время первой встречи с Лизой. Действительно, на рисунке ниже изображено красное лицо. Во-первых, Лиза не ожидала, что будет экспериментировать с художественным материалом во время первого сеанса. Когда я ее пригласил, чтобы выбрать любой материал и создать образ, она постоянно повторяла: «Я не знаю, что я делаю и куда иду». Нарисованная спонтанно сухой пастелью, Лиза сначала, казалось, играла с изгибами, из которых появлялись глаза и нос, после чего перед нами предстало все лицо целиком. Его красная кожа демонстрирует то, что Лиза назвала «сутью ее проблемы», то есть страдающее и печальное лицо, ее собственное, по ее словам, с красной экзематозной кожей. Рассматривая свой рисунок, Лиза говорила о том, что окружающие люди обращают внимание на ее кожу, и о своей потребности в положительной, одобряющей реакции людей. Она продолжает регулярно спрашивать людей, видят ли они шрамы или повреждения на ее лице, и, естественно, расспрашивала меня по этому поводу. Несмотря на стыд, который она испытывает из-за кожных симптомов, она также чувствует потребность быть замеченной, одобренной, нужной, оцененной другими значимыми для нее людьми. Кроме того, она сообщила, что, с одной стороны, ей было трудно смотреть на себя в зеркало, но, с другой стороны, она искала свое отражение везде, где только возможно. Далее Лиза утверждает, что ей нужно было посмотреть на свое изображение, чтобы увидеть, проявляются ли симптомы. Именно так она вступает в отношения с другими, особенно с мужчинами, то есть через видимые дерматологические повреждения, специально спрашивая других, могут ли они видеть эти повреждения. Лиза сказала, что отец также обеспокоен ее кожными симптомами, которые могут свидетельствовать о роли, которую отец или ее внутренний образ отца могли сыграть в развитии этих симптомов. Уходя с первой сессии, Лиза поделилась своим удивлением от непредсказуемости психотерапии. Рисунок ниже важен не только потому, что это первое изображение, сделанное Лизой в контексте психотерапии, но и потому, что оно отображает, как она заявила, суть ее внутренней дилеммы: носить терпимую и заметную маску, чтобы быть замеченной другими. По ее словам, то же самое относится к нарциссическим потребностям.

Рис. 4

Действительно, поскольку самооценка Лизы кажется низкой, кожные симптомы привлекают к ней внимание окружающих. Те же самые повреждения заставляют ее искать свой образ в любом отражении, которое она может встретить на своем пути. Тот порочный круг, о котором она говорила во время нашей первой встречи, раскрывает ее дезадаптивный образ жизни в отношениях с другими людьми. Лиза, неуверенная в своей состоятельности, уникальности, по-видимому, удовлетворяет потребность быть замеченной и признанной окружающими дерматологическими средствами. Однако эти же кожные повреждения могут символически служить и противоположной цели. Невыносимая психическая (эмоциональная) боль, которую невозможно переварить или символизировать, приобретает конкретную форму на коже, одновременно выявляя и скрывая внутренний невидимый конфликт человека. Неравномерно окрашенная поверхность кожи, возможно, вызывает у нее отвращение и/или стыд, а также приводит к мысли, что она может держать другого человека на расстоянии. Следовательно, кожные симптомы самонаказания могут предотвратить дальнейшее отвержение или причинение боли, поскольку человек изолируется или чувствует себя нежеланным. Человек с хроническими кожными расстройствами, по-видимому, отталкивает другого человека, к которому он на самом деле, как это ни парадоксально, стремится. Эта