Другая жизнь Ромы Гончарова 6 - Поток Нейтрино

— Не нес, а вел, — поправил Кан.

— Вел, — согласилась Жанна. — Красиво вел, как в вальсе прям.

Вера поставила передо мной тарелку и спросила:

— Нине про вчерашнее быдло говорил?

— Про Арсения? Расскажу при встрече, не хотел, чтобы она переживала.

— Правильно, — сказала Вера.

И хотя больше ничего я о вчерашнем вечере не узнал, уши так и пламенели вплоть до начала пар, да, лоханулся я вчера по полной программе. Вот уж реально, у всего есть оборотная сторона, теперь я был просто счастлив, что Нина вчера уехала раньше. По крайней мере, не стала свидетельницей моей деградации и полного морального падения.

В университет я приполз в раздрае и первые две пары просидел на последнем ряду с бутылкой воды. Окончательно проснулся только к третьей и в перерыве открыл подаренный Костей и Колей сборник, чтобы проверить, работает ли голова.

Первую задачу решил сразу, а вторую отложил на вечер и сел за нее, когда на улице уже начало темнеть. Рядом Кантемир вовсю корпел над заданием на завтра.

Денис Веденеев вошел в нашу комнату без стука, как делал всегда, но на этот раз молча, и это было как-то странно. Я обернулся и заметил в него в руках сложенную пополам газету, которую сосед все так же без комментариев положил поверх моей задачи.

— Ром, — как-то сконфуженно пробормотал он, и у меня что-то екнуло. — Это ты?

Я опустил глаза и похолодел.

Это был я.

«Городской вечер» за тринадцатое ноября, первая полоса, правая верхняя четверть. Снимок был крупный и резкий, со вспышкой: я сижу у перил, голова чуть откинута, глаза полуприкрыты, а ко мне наклонилась и целует в губы девушка в темном платье, обнимая за шею. За нами белая скатерть, бокалы, край нашей площадки. Девушку я узнал: та, что подходила поздравить и назвалась Милой. Себя я узнал тоже.

Вот только самого этого момента я не помнил. Фотомонтаж? Да не похоже, а до полноценного графического редактора, того же «Фотошопа», в этом мире пока не дошли.

Рядом был еще один снимок, чуть поменьше. И вот эти события уже нашли живой отклик в памяти: тротуар под вывеской, я стою, Арсений сидит на асфальте, Валера на корточках рядом. Тот самый кадр с верхней ступеньки.

Над обоими шел заголовок: «Другая сторона Романа Гончарова». Под поцелуем — подпись: «Нина Ланская уехала первой. Именинник скучать не стал».

— У метро в киоске эта газета на самом виду, — сказал Денис. — Я твое лицо увидел и купил. Две купил, чтобы меньше осталось.

— Там их тысячи, Ден, — хрипло пробормотал я, все еще потрясенно таращась на передовицу.

— Ну да, — почесал он затылок. — Но все равно, меньше останется.

Сама заметка под снимками была короткая. В ней говорилось, как студент первого курса МГУ, рекордсмен Единого Испытания и Подтверждения, знакомый зрителям по утреннему эфиру у Лики Стрельцовой, отметил совершеннолетие в клубе «Ярус» на Арбате.

«Месяц назад молодой человек рассказывал с экрана, как на него якобы напали в парке, — напоминал автор. — Однако, судя по снимкам нашего фотографа, все могло быть и наоборот».

Дальше шло про насыщенный вечер: «Именинник успел и уложить на асфальт одного из постоянных гостей заведения, уважаемого Арсения С., и утешиться после отъезда спутницы». Кто кого первым взял за ворот и замахнулся, автора не интересовало. Да и откуда ему было знать, что девушку с первого снимка я запомнил по одному короткому разговору. Автором значился «Отдел хроники». Под снимками мелко: «Фото В. Ольхова». Дела-а…

Я смотрел на первый снимок и пытался вспомнить сам поцелуй. Не получалось. Мог ли я, пьяный до беспамятства, сам потянуться к чужой девушке в тот же вечер, проводив свою? Трезвый — нет, это я знал точно. А пьяный… да что я мог сказать про это тело и его реакцию на алкоголь. Вспомнилось, как все тело среагировало на всего лишь шепот Милы в мое ухо… и я покраснел. Нет, я определенно себя не узнавал. Нельзя мне в Бельдяжки.

Взяв газету у меня из рук, Кан изучил фотографии, пробежался по статье и положил обратно.

— Не, тут фигня какая-то, я ничего такого не видел, — покачал он головой. — Когда мы подошли, ты сидел один. Слава тебя тоже одного застал, иначе сказал бы. Да и девчонки все наши тебя стерегли — от Жанны с Веркой до Маши Юсуповой. Уж поверь, если б что-то подобное случилось, твоя Нина уже была бы обо всем в курсе.

— Я тоже этого не помню, — прохрипел я. — Прикол в том, что я вижу это впервые. Как сел у стола — помню. И бокал. Дальше какие-то обрывки. Не помню, чтобы эта девица снова подходила, не помню, чтобы я ее звал или оттолкнул. В голове пустота.

— Когда ты ее видел в последний раз? — сосредоточенно спросил Кантемир.

— Когда сидел и она подошла поздравить. Потом Йося нас снимал, потом Жанна танцевать тащила, потом ты спросил, сколько я уже бокалов выпил…

— Значит, между тем, как мы ушли, и тем, как вернулись, прошло два танца. — Кан посмотрел на снимок еще раз. — Ром, по снимку ты сидишь, а наклонилась она. Это любой увидит, кто захочет смотреть. Вот только я тебе верю и без снимка, а читатели газеты увидят только поцелуй.

Да, Кантемир все верно говорил, это я и сам понимал. Тут семи пядей во лбу быть не надо.

— Ром, да ты же никакой был! — загорячился Денис, как всегда, бурно жестикулируя. И я, конечно, был благодарен ему за такое доверие и поддержку, вот только толку сейчас от его эмоций было мало. — Тебя же под руки выводили! Какая девушка, ты языком едва ворочал!

— Вот какая, — показал я на снимок. — И снимок настоящий, Денис. Это я, это она, это наша площадка. Что было до и после, на нем нет. И в заметке нет. И у меня в голове нет, вот в чем беда.

Подперев гудящую голову рукой, я попытался разложить вечер по кадрам, пытаясь понять, что в этой заметке правда. Нина уехала первой — тут не поспоришь. Арсений сидел на асфальте у моих ног —