Другая жизнь Ромы Гончарова 6 - Поток Нейтрино

— Они обещали прислать условия, — обтекаемо ответил он.

— Если что-то будет непонятно, звони, вместе разберемся, — пробасил отец. — А Рома что говорит об их предложении?

Глеб уже собирался перевести тему и рассказать про монтажные столы и ящики с деталями, из которых можно было брать все нужное для работы, но вопрос его обескуражил. Отец ведь знал, сколько времени у Глеба уходит на поиски каждой мелочи для лаборатории, и должен был понимать, какая это удача. Почему бы сначала не порадоваться вместе с сыном? А мнения Гончарова можно и потом спросить. Тем более что у Гончарова и нет никакого мнения, он вообще своими делами занимается, то у него любовь, то у него олимпиада, то он по пьяной лавочке с девицами какими-то целуется — что там было, еще, между прочим, надо выяснить. Мало ли как Ромка сам отмазывается. Пока он по клубам шляется да в истории влипает, Глеб, между прочим, ночами не спит, сам, в одиночку все делает. В этом макете, считай, вся работа только его, Глебова, а Ромка и не делал ничего, кроме ерундовой программы, да ее за него любой дурак бы быстрее и лучше написал.

— Он в эти дни будет на отборе в Питере, так что двадцать пятого я один поеду, — отмахнулся Глеб, чувствуя, как от вопросов о Гончарове все больше вскипает раздражение. Лучше бы вообще им ничего не говорил, только настроение испортили.

— Про поездку я понял, Глеб, — не отставал отец, — но ты мне скажи: Рома-то с их условиями согласен?

— Он согласен, чтобы я показал прототип, а про остальное пока договариваемся.

— Тогда уж договоритесь до показа, чтобы потом не оказалось, что покупателям разное наобещали.

— Договоримся, пап.

Подробностей отец, к счастью, не спросил. Рассказать ему и про требования Бориса Аркадьевича Немова, и про собственное письмо в фирму за двоих означало выслушать, что Гончаров поступил правильно. Глеб не хотел утаивать это от отца, который наверняка помог бы разобраться, однако получить еще одного советчика на стороне Ромки совсем не хотелось.

— А сами вы сколько насчитали на следующий образец? — спросил отец. — Если немного не хватает, мы с мамой добавим.

Ага, добавят они, как же. Вот и отец тоже считал, что Глебу пять лет и он не в состоянии оценить финансовые возможности семьи. Да если бы сам мог потянуть изготовление прототипов, стал бы он завязываться с этой конторой и особенно с Гончаровым!

— Спасибо, пап, пока не надо, — сухо поблагодарил он. — В мастерской и детали есть, и оборудование, а мне еще предлагают у них работать за деньги.

Но, кажется, даже последний аргумент, которым Глеб особенно гордился и придерживал как туз в рукаве, не особенно впечатлил отца, потому что в голосе его зазвучало очевидное сомнение:

— Попробовать стоит, если сумеешь совмещать с учебой. Ты мне потом расскажи, как у вас показ пройдет, хорошо?

— Конечно.

Петр Ростиславович разрабатывал оборудование для будущей лунной базы и постоянно имел дело с такими мастерскими. Позвони он Немову, представься и расспроси об условиях, и тот, наверное, заговорил бы с его сыном совсем иначе. Глеб хорошо представлял эту перемену, только после такого звонка уже не смог бы сказать, что его взяли на работу благодаря собственной плате.

Из Новосибирска он уехал именно ради возможности добиться чего-нибудь самому. В МГУ никто из преподавателей не знал его с детства и не спрашивал, пойдет ли он по стопам отца. А теперь получалось, что собственная работа у него есть, только завязана она почему-то на Гончарова, одно имя которого в последние два дня вызывало у Глеба приступ обиды и раздражения.

На самом деле при знакомстве с Ромкой его как раз обрадовало, что появился человек, с которым интересно соревноваться. Ради возможности обогнать его Глеб охотно сидел вечерами над расчетами и представлял, как предъявит решение, до которого соперник еще не додумался. Только победы почему-то не приносили того, чего он от них ждал: Рома признавал, что Глеб считает быстрее, а потом занимался песнями, играми, Ниной и опять собирал вокруг себя людей. Самому Глебу оставалось возвращаться к плате и при следующем разговоре снова слышать от кого-нибудь из группы, как им с Ромой повезло найти друг друга.

— Ну ладно, сынок, мама тоже хочет с тобой поговорить. Удачи тебе на показе, а как все пройдет — обязательно позвони.

— Позвоню, пап, — нехотя пообещал он, окончательно утратив интерес к разговору.

— Ну вот, про работу поговорили, теперь можно про тебя? — спросила мать. — Как там твои девочки? Ты все еще между Лерой и Олей выбираешь?

— Мам, ну зачем ты так? — протянул Глеб, который не хотел этого разговора почти так же сильно, как обсуждения Гончарова.

— А как? Ты мне то про одну рассказываешь, то про другую. Я уж думала, хоть к ноябрю разберешься.

— Мне обе нравятся, — обтекаемо ответил он. — Что тут сделаешь?

— Можно для начала узнать, нравишься ли ты им, а то ты рассуждаешь, будто они только твоего решения и ждут.

— Да общаемся мы нормально, мам.

— Ну и хорошо, я же просто спрашиваю, — рассмеялась она, и Глеб в очередной раз почувствовал себя мальчонкой в коротких штанишках.

Выбирать ему и в самом деле не хотелось, хотя после маминых слов признаваться в этом было неудобно. Если он начнет встречаться с Лерой, Оля ведь тоже может найти себе кого-нибудь, а Глебу не нравилось даже представлять, что она станет ждать после занятий другого парня. Пока что обе охотно с ним разговаривали, а после показа у него появится хороший повод пригласить их куда-нибудь и отметить первую настоящую работу. Интересно, как бы они отреагировали, узнав, что за его прибор готовы платить деньги?

Мать тем временем спросила о зимних каникулах, и Глеб пообещал узнать точные даты, приехать и привезти читалку.

Попрощавшись, он остался сидеть на ступеньке, машинально крутя в руках коммуникатор. Где-то на этаже смеялись, хлопала дверь лифта, а ему хотелось побыть одному и представить себе показ.

Он