Другая жизнь Ромы Гончарова 6 - Поток Нейтрино

— А комплектующие ты учел? На двадцать приборов, с одинаковыми экранами?

— Туманов же сказал, что детали есть, Ром.

— Мы с ним про второй образец говорили. Ты выяснил, когда они смогут выдать нам двадцать комплектов?

— У них свои закупки. Будут деньги — закажут.

— А если закажут, но к твоему сроку не привезут? Ты покупателям двадцать читалок обещаешь, Глеб. Им без разницы, почему ты их не собрал. Считать ты умеешь, но раздавать обещания за меня у тебя права нет. Отзови обещание.

— Что «отзови»? — опешил он и даже спал с лица, но у меня сейчас не было настроения играть тут в детский сад.

— Подтверждение, — отрезал я. — Напиши Немову, что срок и партия названы без согласования со мной. Прямо сейчас, пока он не разослал это своим покупателям.

Глеб долго смотрел на меня. А потом демонстративно спрятал коммуникатор в карман.

— Нет, — сказал он. — Отозвать — это значит потерять все. Деньги, мастерскую, Туманова. Я этого делать не буду. Если тебе так надо, пиши ему сам, что ты против. Но встречу я не отменю.

Ах ты ж! На языке у меня буквально вскипела тирада, полностью состоявшая из матерных слов. Делать читалку придумал я, идея была изначально моя, половина работы там тоже моя. А этот пацан только от юношеской дури, от страха потерять конфетку в заманчивом фантике, не постеснявшись, подтерся моими интересами, а теперь еще и нагло заявляет об этом в лицо.

Ни слова не говоря, я достал свой коммуникатор. Номер Немова у меня был. Писал я, стоя в коридоре, при Глебе:

«Борис Аркадьевич, это Роман Гончаров. Сообщение Глеба Оболенского отправлено без моего согласия. Свое участие в показе 25 ноября подтвердить не могу, так как в этот день буду в Петербурге. Срок первой партии, указанный Глебом, со мной не согласован. Передачу схем и исходников до отдельного соглашения я также не подтверждаю. Показ проверенных возможностей опытного образца готов обсуждать».

Я показал экран Глебу, убедился, что он прочитал до конца, и нажал «Отправить».

— Ну вот, — сказал он. — Зря ты так.

— Как раз не зря, — сухо подтвердил я. — Если ты еще этого не понял, я тебе объясню: с деловыми людьми врать — последнее дело. Лучше признаться, что чего-то не сможешь, чем подвести. Подведешь одних — потом с тобой никто дела иметь не будет. К тому же показ я не отменял, Глеб. Просто сообщил, что не могу подтвердить твои обещания.

— А я все равно к ним двадцать пятого поеду, — сказал он. — Сам, если ты будешь в Питере. С прототипом. Я его собрал, я и покажу. А что ты там Немову написал — это твое дело, пусть он сам разбирается, кому из нас верить.

Он обошел меня и потопал к лифту.

Ну что ж. Теперь мы, по крайней мере, выяснили, что больше я Глебу доверять не могу. Интересно… Только что он отказался отозвать обещание, данное за меня, хотя я стоял перед ним и прямо требовал это сделать. Что он пообещает Немову двадцать пятого, когда меня рядом не будет?

Нет, определенно вопрос с патентом больше затягивать нельзя. Завтра же поговорю с отцом Нины.

К семи по Москве соседи по общаге бросили учебу и на полную громкость включили магнитофон, так что звонить родителям Глебу пришлось идти на лестницу. Устроившись на ступеньке между этажами, он набрал домашний номер. В Академгородке было уже десять, но мать обещала дождаться звонка.

— Глебушка, наконец позвонил! А то я жду-жду, — зачастила она и сразу же озабоченно спросила: — Ну что, купил ботинки?

— Купил, мам, — отмахнулся он, хотя ни за какими ботинками и не думал ездить. — И перевод получил, спасибо.

— А то отец все спрашивал, дошли ли деньги.

— Дошли, мам.

— Петя, иди сюда, Глеб звонит! — позвала она отца. — А ты хоть поужинать успел?

Вот всегда она так, разговаривала, словно он маленький, еще ходит в детский сад и не способен без напоминания сбегать в столовую. А он взрослый человек, между прочим, лучший в своей группе, да вообще один из первых во всем институте, он уже без пяти минут изобретатель, предприниматель! А она все никак не поймет, что Глеб вырос.

— Да, мы уже поели. Мам, я че звоню-то: у меня новости про читалку! Представляешь, в воскресенье показывали ее в одной фирме, и теперь они хотят вложиться в производство!

— Подожди, я лучше отцу дам, а то он потом меня замучает. Я же ваши подробности не запомню.

Елена Андреевна преподавала русский и литературу и когда-то могла часами разбирать с ним школьное сочинение, но, слушая рассказы о микросхемах и платах, быстро теряла интерес.

— Здравствуй, сынок, — почти сразу же послышался голос отца. — Что там у тебя за фирма?

Вот это было другое дело, отец и слушал внимательно, и понимал, о чем речь. В общем, мог оценить, на какую высоту взлетел сын и чего стоят его разработки.

— Компания называется «Контур-прибор», — начал Глеб подробно, получая удовольствие от собственного вдумчивого, детального рассказа. Он ведь все помнил про фирму, мог спросонья перечень их продуктов назвать. — Я их по каталогу нашел. Продают детали, сами собирают приборы, у них за Яузой мастерская. Мы с Ромой показали макет, а теперь нас зовут встретиться с покупателями. Представляешь, если нашу читалку заказывать начнут?

— А кто ее смотрел? — прогудел отец своим низким, как оркестровая труба, голосом. — Инженер или продавец?

— Инженер, Игорь Валентинович Туманов, который у них сборкой занимается. Он сам все проверил и при хозяине похвалил мою плату: говорит, студенты обычно так чисто не паяют.

— Ну, паять ты умеешь, тут я за тебя спокоен, — ответил отец, и Глеб через трубку услышал его гордость. — Молодец, что нашел их, только вот с ценой пока не соглашайтесь. Пусть сначала напишут, чего хотят за свои деньги, а вы не торопясь посмотрите.

Черт. Глеб чуть не брякнул это вслух, но