Другая жизнь Ромы Гончарова 6 - Поток Нейтрино

— Так зачем?

— Ну, понятно зачем. Затем, чтобы ты меня после этого снимка видеть не захотела.

Нина долго молчала, и в коммуникаторе был только гул телевизора где-то за ее спиной.

— У них почти получилось, — сказала она наконец. — Тот снимок для меня был как нож в спину.

— Да, родная, я знаю, — подтвердил я. — Поэтому вот что, Нин, послушай. Мне от Влада нужно одно, и я это от него получу: чтобы он сам, лично, при тебе и твоем отце сказал, что требований к тебе и ко мне у него больше нет. И чтобы его отец снял эту их претензию на брак, которую он тогда у себя в кабинете снимать не захотел. Иначе они будут возвращаться — с другим Корфом или с кем-нибудь поумнее.

— Понимаю, — твердо сказала Нина. — Мне нужно то же самое. Только добиваться этого ты будешь не один, Ром. Это моя жизнь, и я сейчас пойду к папе, чтобы он что-нибудь сделал. Это не может так продолжаться. Я тебе потом перезвоню. Жди.

Уже на подходе к общаге у меня в кармане снова зажужжал коммуникатор. «Папа дозвонился Воронцову-старшему. Завтра в семь у нас: мы с папой, он с Владом. Ты тоже придешь, это мое условие, папа согласился. Сказал, что ему тоже есть что спросить. Люблю».

Я прочитал и убрал коммуникатор. В лифте я, кажется, улыбался, потому что Кан посмотрел на меня и хмыкнул.

— Чего?

— Ничего, — сказал он. — Хорошо, когда у человека лицо такое. Пошли, я чайник поставлю.

Чайник пришлось отложить. Несмотря на позднее время, на подоконнике у нашей двери сидел Глеб — в куртке, с коммуникатором в руках — и, увидев нас, спрыгнул.

— Ромка, ну наконец-то! Я тебя уже второй час жду! Ты где был?

— В участке, — сказал я. — Долго рассказывать, потом. Что случилось?

— Ничего, наоборот, все получилось! — Он сунул мне коммуникатор. — Читай. Немов написал. Я ответил. Читай, Ром, это надо видеть.

Кан забрал у меня ключ, открыл дверь и ушел на кухню с чайником, а я остался в коридоре читать.

Первое сообщение было от Немова:

«Глеб, добрый вечер. Показ назначаем на 25 ноября, вторник, 11:00, у нас. Будут наши технические специалисты и двое покупателей. В этот же день утверждается бюджет на год, следующая возможность только в январе. Прошу подтвердить участие и назвать срок готовности первой партии, покупателям нужна конкретика».

Второе было ответом, который ушел час назад:

«Борис Аркадьевич, добрый вечер. Участие в показе 25 ноября мы с Романом подтверждаем. При выделении финансирования готовы выпустить первые двадцать приборов к 15 января».

— Глеб, — сказал я сухо и напомнил: — Двадцать пятого я буду в Питере.

— В каком Питере? — удивился он. — Ты про олимпиаду? Так тебя же отстранили, ты сам говорил.

— От делегации отстранили, это правда, — покачал я головой. — Но я подался на самостоятельный отбор. Двадцать четвертого и двадцать пятого ноября я буду сдавать его в Питере.

— Я думал, ты Немову про эти даты так сказал, чтобы время потянуть, — упрямо сказал Глеб. — Но, Ром, это же решаемо! Понятно же, что раз ты из участка пришел довольный, значит, там сдвинулось. Завтра Калнынь отзовет свою бумагу, тебя вернут в делегацию, и отбор не понадобится. Так что поедешь в финал напрямую, а двадцать пятого будешь здесь!

Это он ловко извернулся. Вот только ответил он Немову, не дождавшись меня. Эти час-два ожидания ничего бы не решили, но Глеб сделал по-своему. А теперь, вместо того чтобы принять мою позицию и написать Немову, что показ провести не получится, хватался за любую отговорку, чтобы оправдать себя, и это было еще хуже.

— Глеб, университет мне пока ничего не вернул, — сказал я. — Калнынь может отозвать приостановление и завтра, только вряд ли: проверку он обещал закончить к двадцать восьмому, а список делегации уходит завтра в шесть вечера. Так что рассчитывать я могу только на отбор. А ты уже пообещал людям, которые умеют считать деньги, что двадцать пятого я буду у них в мастерской.

— Я не хотел их упустить! — Он забрал у меня коммуникатор и ткнул пальцем в экран. — Немов же написал: следующая возможность в январе. Это аж после Нового года! Знаешь, что такое январь для такой фирмы? Это другой бюджет и другие заботы. Сейчас они горят, Туманов за нас, а в январе он будет паять что-то другое. Поэтому я подтвердил, Ром. Нужно ковать железо, пока горячо!

— Мог дождаться меня, прежде чем отвечать.

— Как? Зачем? Они же спросили срок первой партии. Что я должен был написать, что мы подумаем? Покупателям нужна конкретика, он так и написал!

Тут я почувствовал, что у меня начинает болеть голова. День был длинный, уже и не упомнить, с чего он начался. Лидия, Корф, участок и вот этот мальчишка, который возомнил, что он самый умный, не слушая никого, уверился, что его почему-то никто не обманет, и под это дело готов был спустить в унитаз не просто наш совместный проект, а мою главную задумку. Причем сделал это в одно рыло, даже не поставив меня в известность!

Силой воли я подавил раздражение и максимально спокойно проговорил:

— Ты мог меня дождаться, Глеб. Но не стал.

Не уверен на самом деле, что мне удалось сказать это совершенно безэмоционально, как предполагалось. Во всяком случае, Глеб явно почувствовал мое недовольство, и уши у него зло заалели в свете лампочки.

— Да ну тебя! — сердито буркнул он. —