Первый Предтеча 7 - Элиан Тарс

Глава 16

На «Егере» мы выехали обратно в шестьдесят второй сектор — впервые за долгое время без контура ускорения, аккуратно объезжая воронки, которые по пути сюда Петрович перелетал на недюжинной скорости. За нами ехал реквизированный микроавтобус с Цереброй и Золотым.

Часть оставшихся княжеских бойцов уехала на бронетранспортёрах и машинах — сначала к насосной станции, потом в штаб; а остальные заступили на дежурство в шестьдесят четвёртом секторе на случай, если сюда решат вернуться отдельные твари‑недобитки.

В кузове Лапа уже в который раз вызывал Святогора, но рация отвечала лишь сплошным шипением. Мобильная связь ловила еще хуже — то есть наглухо отсутствовала, в чем я убедился лично, глядя в угол экрана телефона с пометкой «Нет сети».

— Вы его, надеюсь, не роняли? — с тревогой покосился на свой мобильник Лапа.

— Целехонек, — успокоил я бойца. — Это сеть лежит.

Я натурально ощущал, как по пространству расходятся затухающие волны. Место, где мы прижали гляденя и где стояла ящерица‑привратник, оказалось очагом пространственных нарушений. Отголоски «схлопывания» портала теперь гуляли по всему городу, а может, и по большей части княжества. К тому же закрытый нами сектор был далеко не единственным местом, откуда приходили твари.

И пока эта рябь не уляжется, вышки и антенны будут реагировать только на нее…

Зато туман с озер уже полностью ушел, и в закатном свете Казань впервые за долгое время показывала свой истинный облик. На одной улице половина здания была обрушена, зато через дорогу от развалин на балконе уцелевшего дома женщина снимала с веревки белье и даже не обернулась на нашу колонну.

Шестьдесят второй сектор был теперь виден издали, так что мы заранее заметили возле приманки на набережной тяжелую гусеничную машину. Все четыре ее ствола были подняты к небу, а тарелка на башне неторопливо вращалась по часовой стрелке. Однако, стоило Руху подлететь ближе, как она повернулась против часовой — прямо в его сторону.

«Да вы издеваетесь!» — возмутился пернатый и камнем ушел вниз.

Вторую такую же установку разместили недалеко от гаражей — она прикрывала другую часть неба.

А при въезде в жилой квартал мы заметили два танка. Экипаж одного из них, в чёрных комбинезонах, хрустел огурцами. И что-то мне подсказывало, что огурцами их угостил все тот же дед, который в пиджаке поверх майки выходил и к нам.

Я приметил свежую стену из вздыбленного асфальта с бойницами — явно работа Кремня. Ее уже укрепили — когда мы подъезжали, старшина Ахметшин с двумя бойцами укладывал последние мешки с песком.

Из-за массивного кузова «Волка» нам навстречу вышел Святогор. По его лицу было видно, что ругаться он начнет раньше, чем поздоровается.

— Второй час вызываю, — проговорил он вместо приветствия. — Ни тебя, ни Ипподром. Телефоны тоже сдохли. — Затем он перевёл взгляд на микроавтобус, из которого выбирались княжна и княжеские гвардейцы. — А это кто?

— Местная элита. И не смотри, что в таком транспорте, — бросил я и выбрался из кабины. — Как у вас?

— Живем, — пробасил он. — После твоего отъезда всякое дерьмо лезло со стороны озера. Приманка твоя свое отрабатывала на славу. Ну и шайтан-арбы эти, — мотнул он головой в сторону набережной. — Небо закрывают хорошо. Несколько стай буревестников положили так резво, что Муха даже прицелиться не успел. Снарядов, правда, жрут безнадежно дохрена. Танкисты местные тоже пригодились — прямоходов на дальнем подступе радушно встретили. Потерь нет. Разве что Валера…

— Что Валера? — нахмурился я.

— Ничего. Споткнулся, — поморщился Святогор. — Короче, стоим крепко, на зависть другим. У вас что? — спросил он, а затем не выдержал и уставился на мою новую мантию: — И что это на тебе? На «Егере» через «Снежную Королеву» проезжали?

Я коротко поведал о случившемся, и в своем рассказе сосредоточился на ключевых моментах: главный портал закрыт, шестьдесят четвертый сектор зачищен, а глазастый «кукловод» мертв — и частично даже поедет в Ярославль с надписью «МАШЕНЬКА». Святогор удовлетворенно кивнул, а его единственный глаз стал даже чуть меньше хмуриться.

Лейтенант Ветлугин, он же Ирбис, подошел к нам со стороны приюта. Пробежавшись оценивающим взглядом по меховой мантии сверху донизу, он не сдержался и хмыкнул.

— Дымчатый леопард, — со знанием дела изрек он.

— Вот! Я так и знал! — высунулся Лапа из-за моего плеча. — Говорил же Муромцу, что лейтенант родню опознает!

— За родню и получить можешь, — как кот дернул губой Ирбис, но тут же замер, когда его взгляд прикипел к выходящим из микроавтобуса людям.

Лейтенант мгновенно вытянулся по струнке, да так сильно, что у него даже хрустнул позвоночник.

Ведь из микроавтобуса как раз вышла Церебра и, оглядевшись по сторонам, направилась к нам.

— Ваша светлость! — отчеканил Ирбис.

— Вольно, лейтенант, — отмахнулась она. — Есть связь с Ипподромом?

— Ипподром не отвечает с обеда, ваша светлость, — ответил он. — Точнее, это у нас связи нет.

— Не только у вас, — сказал я. — Какое-то время сейчас со связью везде будет туго.

Церебра же всё равно потребовала Ирбиса проводить её к местной станции и попытаться лично связаться со штабом.

А я тем временем склонялся к куда более радикальному решению этого вопроса.

— Свят, — позвал я главу гвардии. — Выбери пару наших из тех, кто не помрет от случайно встречи с монстром, и пусть выедут за город, а если понадобится, то и дальше по трассе, пока сеть не поймают. Нужно доложить Мирославе Сергеевне, что все живы и что домой поедем ориентировочно завтра-послезавтра.

— Бирюк, Крюк! — не задумываясь, рявкнул Святогор. — Ко мне!

Бойцы метнулись к нам. Свят повторил им задачу и добавил от себя:

— Талон желтый держите под стеклом. На кордонах не умничать. Увидите тварей, объезжайте, а не геройствуйте.

— Есть, — коротко отозвался Бирюк и неуверенно уточнил: — Разрешите ещё звонок по личному сделать?

— Уверен? — хмыкнул я, прекрасно понимая, кому собрался звонить Бирюк. — Ты ведь сам знаешь, что тебе придётся отвечать на вопросы о Михаиле Петровиче. Что отвечать будешь?

— Что жив, здоров и ворчит, ваше благородие, — с готовностью ответил Бирюк. — А раз ворчит, значит, цел.

— Неплохо, — кивнул я. — Тогда можно.

С приближением темноты дела не утихали, а лишь разгорались с новой силой. Время было в