Тайна лесного омута - Юлия Владиславовна Евдокимова

— Если я вам скажу, дадите слово не вмешиваться?

Князь неопределённо пожал плечами, но Насте этого оказалось достаточно — ей ужасно не хватало разговоров с Павлом о расследовании и не терпелось поделиться.

Гагарин за голову схватился:

— Вы понимаете, что творите, Анастасия Васильевна? Пахом — разбойник, опасный человек! Как можно такое придумать!

— Ну, во-первых, никто не сказал, что Пахом в трактире. Я просто передам записку — вот и всё. Во-вторых, никто не возьмёт записку от мужчины, а пошлёте вы туда полицию, которая, между прочим, так и не отыскала разбойника, — его и след простынет. Исчезнет и больше в Богородицке не появится.

— Но вы понимаете, как будете выглядеть? Приличная барышня в заштатном кабаке. На вас же там будут смотреть как… обидеть могут!

— Я думала об этом, Павел Александрович. Я не такая беспросветная дурочка, какой вы меня считаете. — Князь поморщился. — Меня никто не обидит, раз я пришла с запиской к Пахому. И мы с ним знакомы. Я абсолютно уверена, что тот мужчина, которого ударила камнем по затылку Милена — то есть Весна, — и есть Пахом. Кто ещё мог явиться в усадьбу Черкасовых и вести себя так нагло!

Гагарин покачал головой:

— Позвольте мне хотя бы дождаться вас у трактира.

— Вот вам как раз нечего там делать. Думаете, тамошний люд не знает, кто вы? Всё будет хорошо, Павел Александрович.

— Но экипаж я всё же оставлю. И пришлю полицейских.

— И всё испортите. У нас появилась возможность поговорить с неуловимым Пахомом, которого полиция неделю отыскать не может. Давайте её используем.

Как ни крути, а Мичурина была права. Но как обеспечить её безопасность?

Гагарин высадил Настю в самом начале Болотной улицы, полностью оправдывавшей своё название: пройти по ней, не испачкавшись по уши, было невозможно. Подождал минуту, глядя, как Настя подбирает юбки и неуверенно ступает, выискивая чистое место, — а вдруг передумает. Но девушка осторожно пошла вперёд, даже не оглянувшись.

Князь велел кучеру поторопиться — в управе ждал Филарет.

* * *

К полудню в трактир набилось много народу. Если и были среди тамошнего рабочего люда женщины, то вполне определённого поведения. Честная прачка, а тем более жена мелкого торговца, в такие места не заходят.

Кто-то присвистнул, кто-то захохотал, а кто-то уже поднялся с места, чтобы направиться к Насте, но она скользнула к стойке, на которую облокотился мужик в грязном фартуке поверх видавшей виды рубахи — явно хозяин заведения. Бог с ним, с платьем, пусть пачкается о замусоренный пол — тут подол не поднимешь.

Несколько человек уже были изрядно пьяны, и за столиком в глубине заведения раздавался импровизированный концерт: четверо мужчин громко пели и стучали по столу в такт мелодии.

Хозяин удивлённо глянул на девушку, расплылся в недоброй улыбке, показав единственный зуб.

— Зачем пожаловала, красавица? Не ошиблась дверью? Ну, мы таким всегда рады… свеженьким.

Настя набрала воздуха в грудь.

— Я к Пахому.

— Тут Пахомов много, выбирай любого.

— Мне любого не надо. Мне один нужен.

— И как же ты его узнаешь?

— А я с ним знакома. Так что не ошибусь.

Хозяин трактира поднял руку, останавливая кого-то за спиной Насти. Видимо, тот самый, особо решительный, подошёл совсем близко.

— Охолонись, мужики. Не про вашу душу барышня. — Прищурился. — И зачем тебе Пахом?

— Письмецо у меня для него.

— От кого же?

— Ему письмецо, ему и скажу. Не твоё это дело.

— Решительная барышня. Не боишься, что обидят? — раздался голос за спиной.

Настя обернулась и встретилась взглядом с тем самым красивым и наглым парнем, что требовал поцелуя в саду Черкасовых.

— Не боюсь. Ты же в обиду не дашь?

Трактирщик расхохотался.

— Ну, пойдём, поговорим. Раз такая смелая.

Пахом поманил её за собой к низковатой двери. Настя поколебалась, но пошла.

За дверью оказался тёмный узкий коридор. Пахом открыл другую дверь, и они вышли на задний двор. Солнце ослепило глаза, и девушка остановилась, привыкая к свету.

— Садись, смелая да красивая. Письмецо, говоришь? — Пахом уселся на деревянную скамью, показывая на место рядом. — Я уж решил, передумала, за поцелуем пришла.

А он хорош. Понятно, чем взял Весну, а тем более Серафиму и, наверняка, многих других женщин. Не слишком высок, но статен, лицо чистое, глаза ясные. А то, что одежда не нова и волосы лохматы, — и не замечаешь. Есть в нём что-то, что цепляет, встреться они в другом месте и в других обстоятельствах — и Настя бы засмотрелась.

— Что уставилась? Садись. Давай письмо. Или и впрямь всё выдумала и за другим пришла? Как же ты меня нашла?

— И письмецо есть, и за другим пришла. — Настя села аккуратно, благовоспитанно, словно не на скамью с видом на невысокий заборчик, а за ним огороды, и вот он, лес, совсем рядом. Понятно, зачем привёл её сюда Пахом: понадобится — вмиг забор перескочит, а там и лес, ищи — свищи.

Протянула письмо.

Пахом мгновение смотрел на письмо, потом сломал сургуч и уставился на бумагу. Читал долго — видимо, по складам. Да и нервный почерк Серафимы сразу не разберёшь.

Помолчал. Повернулся к Насте.

— Писать не буду, а на словах передай. Пусть не ждёт. Не пара мы. Ишь, удумала — со мной она в лес пойдёт. Таким в лесу делать нечего, только обузой будет. Что смотришь?

— Удивляюсь благородству.

— Благородство — это у вас, у благородных. А у нас здравый смысл. Но говоришь, за другим пришла? Говори, зачем. Времени лясы точить у меня немного.

— Пришла поговорить о твоей сестре Катюше.

Парень вздрогнул.

— А при чём тут Катюша? Умерла она.

— Знаю, что умерла. И знаю, кого винили. А ты хоть и обещался виновницу зарезать, не сделал этого, а наоборот с ней… подружился.

— Подружился, говоришь?

Хотя Пахом и пытался выглядеть расслабленным, было ясно, что он обеспокоен. Мускулистые плечи затвердели, взгляд ощупывал окрестности — то ли определяя, не привела ли Настя полицию, то ли раздумывая о путях побега, если это срочно понадобится.

— Расскажи мне. Про Катюшу и про… Весну.

— А тебе зачем?

— Я хочу найти того, кто Весну убил. Это не ты?

Парень наклонил голову:

— Не я. Она была бедовая. Я ее и в лес бы взял. Но ей такая жизнь не нужна была.

— Ты говорил, она заплатит за