Патриот. Смута. Том 19 - Евгений Колдаев

Лошадь несла его четко. Несмотря на старость и усталость, он все же собрался. На кону было слишком многое. Его жизнь и жизнь наследника. Слуги могли помочь, но только он сам в эти мгновения должен был решить судьбу.

— Адольф! Стой! — Взревел он что было силы, когда кони свернули в лес.

Началась адская скачка, совершенно безумная. Деревья росли здесь достаточно близко. Уклониться от их ветвей не всегда получалось. Король только скрипел зубами. Он совершенно продрог. Одежда, даже ее замена на запасную, не решала проблемы. Старая кровь грела плохо. Он понимал что все идет к тому, что он заболеет. Заболеет, если выживет в этой адской скачке.

Они неслись через лес. Все дальше и дальше от того места, где стартовали. Дальше от дороги, забирались куда-то в дебри. И что самое страшное. Король уже не видел слуг. Не слышал их. Может они отстали, а может… Может им заплатили больше, чем две сотни? Нет. Их лица. Они не могли лгать.

— Сын мой! Останови… — Очередная ветвь мокрыми желтеющими листьями ударила по лицу. Он ощутил на губах кровь.

Впереди раздался выстрел, и тут же, почти сразу, безумный вопль лошади.

Собаки лаяли где-то рядом, но их тоже не было видно. Хотя Карл уже мало что видел. Кровь застилала ему глаза. Ветви рассекли лоб, губу, щеку. Порезы были не глубокие, но болезненные, а самое главное, мешали управлять скакуном.

Но, все довольно быстро закончилось.

Несколько сваленных бревен. Небольшая поляна и лошадь принца, не успевшая затормозить. Где же сам Адольф?

— Стой! — Заорал что было сил король. Его конь встал на дыбы, ударил копытами. Миг, второй.

Дикий рык озлобленного раненого зверя. Мешанина из листьев. Карл не понимал что происходит. Деревья, какая-то яма, то ли овраг, то ли ручей. Только же была поляна. Конь танцевал на задних ногах. Наконец-то опустился на передние.

Старик кое как спрыгнул с него, рванулся вперед. Он видел то, чего боялся больше всего.

Адольф прижался к дереву, дрожащими руками перезаряжал аркебузу. Против него стоял кабан, рыл копытами землю. Глаза его были злобными, яростными. Вот-вот, и он понесется вперед, и даже пуля не остановит этого матерого монстра.

Вокруг никого не было. Где-то за спинами слышался лай, конский топот. Да, слуги нагоняли, но они не успевали.

Король понимал, это конец. Два человека в двух-трех метрах друг от друга. И один огромный монстр, который разорвет любого из них. И никакого шанса выбраться. Он мог что-то сделать, а его сын испуган. Он вжался в ствол дерева, перезаряжает оружие. Не успевает.

Что! Делать⁉ Дьявол!

Сердце билось как бешенное, дышать становилось тяжелее с каждым мигом. В глазах двоилось. Подкатывала тошнота. Карла мутило.

— Охотник. — Усмехнулся он, произнося это на выдохе. Вскинул аркебузу. Колесцовый замок спустился, и в зверя, до которого было каких-то метров двенадцать, врезалась пуля. Он как раз начинал движение, взревел и понесся прямо на короля.

Пистолет.

Аркебуза полетела на землю, старик выхватил второе оружие. Рука дрогнула. Он начал взводить механизм. Искра. Порох отсырел! Что! Дьявол! Что!

Здоровенный монстр несся на него.

— Отец! — Раздалось откуда-то справа. — Отец!

Кабан был рядом. Пистолет грохнул. Вместе с ним раздался выстрел из-за спины. С лошади, сверху, с седла. Туша зверя получила две пули. На нее налетели собаки, вылетающие из-за спины короля Карла девятого, но зверя было не остановить. Огромная инерция несла его вперед, а старик уже не успевал увернуться.

Боль была адской.

Удар пришелся куда-то в грудную клетку. Но в этот самый момент старое сердце не выдержало такой нагрузки. Оно было уже и без того изношено и работало на пределе. Изломанное тело придавил огромный секач.

Адольф пальнул ему в спину, но это уже было лишним. Зверь умирал. Он подмял под себя короля Швеции, лежал на нем и оба они умирали. Слуга слетел с лошади. Быстро огляделся, подбежал к принцу.

— Вы не ранены? Спрячьтесь за мной.

Это был тот человек, которого приложили кнутом. И в какой-то миг Адольф понял, что может ему довериться. В нем есть то, что так ему нужно сейчас. Ненависть к своему господину. Ведь Густав Адольф понимал, начинал осознавать, все произошедшее слишком уж странно. Слишком уж оно картинно и как-то нелогично.

Разве погибают на охоте принцы и короли? Разве случается такое?

Он сглотнул. В носу его очень сильно защипало.

— Отец.

Собаки лаяли, ярились вокруг умирающего кабана.

— Господин. Я оттащу их. Я сейчас. Будьте осторожны. Зверь. Этот монстр может быть опасен.

— Как… Как тебя зовут? — Произнес молодой король.

— Улоф Свенсон, мой… — Он осекся, сглотнул, произнес понимая всю ситуацию. — Мой король. Я весь ваш, мой король. Служу вам, мой король.

Хороший момент для смены хозяина, подметил Густав Адольф второй Ваза. Сквозь слезы, давясь словами, он с усмешкой произнес:

— Король умер. Да здравствует король.

Через четверть часа их нашла остальная процессия. И молодой король мог поклясться, что на лицах некоторых он видит некоторое разочарование. В тот вечер, смотря на умершего отца, на это чудовище и стоящего словно стена рядом Улофа, он дал себе слово. Сегодня он может скорбеть и плакать. Но это последние слезы в его жизни.

И с тех пор король Швеции Густав Адольф всеми силами старался сдержать свое обещание.

Москва. Белый город.

А в Москве действительно было не спокойно.

Поговаривают, что все началось в тот день у Трубы. Когда солнце светило вовсю. Люди государевы за каким-то бесом пошли в этот, отродясь считавшийся скверным, район. И был там известный фряг, что все войско Игоря Васильевича учил и мудрость свою им передавал. Известный боец и поединщик.

А дальше?

То ли по недоразумению, то ли по навету какому злому, налетели там они на татар. Вроде касимовских. Не казанских же, откуда им, людям с достоинством у Трубы чего делать — то? А касимовцы известно,те еще перебежчики и собакины сыны. То за Шуйского, то за Деметриуса, то за черта Сигизмунда, а потом опять и по новой и по кругу. В общем пропащие, но вроде бы остепенившиеся, и как положено малой силой пришедшие на Земский Собор. Сам хан, сын его и прочие князья. А как ведомо князей у этих татар, каждый