Патриот. Смута. Том 19 - Евгений Колдаев

— Хитер. — Улыбка расплылась на его лице. — Выходит так. Ходкевич военачальник толковый. Но сил у него мало. Тысячи две, ну может три он сможет повести за собой. Да и куда? Если уйдет далеко от Риги, то что? Вы ему снабжение отрежете с юга. Заманите. Нет, думаю он будет сидеть.

— Значит ляхов не выманить?

— Ходкевича, думаю нет. Только если. — Сапега задумался. — Ну, если пути к Риге с юга перекрыть, тогда ему придется вести людей, деблокировать пути. Да и то. Может весну ждать будет.

— А если грабить Ливонию, то что?

— Ливония шведская. Мансфельд вынужден будет что-то сделать.

— А если Мансфельд будет повержен, то Ходкевич уйдет на юг?

Ян Петр задумался.

— Сложно. Не знаю, захочет ли он идти в Вильно. Он сторонник короля. С одной стороны, приедет и заявит. И Радзивилл тоже, что мол мы против. А может побоятся. Связь то долгая, гонцы летают, но не легко, не ближний свет от Риги до Несвижского Замка.

— Замок, это где-то на юге? — Уточнил я.

— Да. Радзивиллы, они там. Уверен там силы будут собирать. — Он вновь подкрутил свой ус, пожевал губами. — Там и Потоцкие могут ему помочь.

— Получается силы противников дядьки твоего разобщены пока что. Но, мыслю, захотят они собраться.

В голове у меня зрел интересный план. Как выманить и Ходкевича и Мансфельда из их крепостей и навязать битвы. Только. Время, черт, время. Мне в Москву надо. Там Земский Собор. Там делегаты. Нужно завершить начатое. Но и здесь бросать нельзя. Оставить, делегировать кому-то, опасно. Я, конечно, тоже не даю сто процентирую гарантию победы войска. Но шансов вроде бы больше.

Поговорили мы еще с Сапегой. Я попытался вызнать, сколько шведы смогут собрать к весне и будут ли. В целом, все что говорил шляхтич мне до этого, повторилось. Вышел я от него задумчивый. Получалось, что действовать надо очень и очень быстро. Войско пока идет. Сил у меня пять сотен. Да и людям и коням отдых нужен.

Но есть силы Просовецкого, Рес-публиции и Новгорода. Использовать их? Положиться? Не просто. Очень не просто. Но идея кое-какая зрела у меня в голове. Завтра надо говорить вновь с послами. Уже непосредственно с воеводами. Предложу им план. Как проучить иноземцев.

План зрел в голове. Солнце клонилось за горизонт. Нужно было отдохнуть, поспать. Только вот мысли о Москве никак не давали покоя. Казалось что-то неладно и очень важное творится сейчас в столице.

Но, даже если бы так и было, разорваться на две части я не мог.

* * *

Топовая на АТ серия про Афган! Погибший офицер спецназа получает второй шанс… Он меняет историю СССР, заканчивает Афганскую войну, не допускает конфликта в Приднестровье: Читать тут:

https://author.today/work/358750

Охотничьи угодья. Где-то на просторах Швеции

Охота была не очень-то удачной. Хотя охотничий парк, как это называлось в Швеции, принадлежал семье Оксеншерна, и был устроен, поддерживался, но все же это не гарантировало наличие дичи.

Охотившейся знати удалось загнать в районе полудня небольшую стаю волков, но на этом все. Пять жертв. Разодранная озверевшим вожаком собака. Одна из любимиц Акселя. Отчего он ударил плетью нерадивого слугу, псаря. Тот стерпел удар с поклоном, понимал что виноват, и осознавал, что после удара последует еще много проблем, когда они вернутся в поместье. Пес был любим юным аристократом, и его потеря, хоть и славная, они сцепились с вожаком, но все же серый матерый хищник оказался сильнее.

А потом начал накрапывать дождь, совсем испортивший настроение.

Под вечер все участники, усталые и недовольные, промокшие, возвращались в поместье. Не в тот домик, где принц говорил со своими учителями. Усталость окутала процессию, ведь непогода уравнивает всех, и слугу и короля, и последнего разбойника.

И вот когда до границ парка было рукой подать, псы, удерживаемые слугами, занервничали, заводили мордами, стали принюхиваться. Охотники тоже заозирались. Оцепенение и усталость спадали. Возможно! Им все же сегодня удастся славно поохотиться, погонять зверя! Из кожаных сумок доставались скрываемые от влаги тяжелые арбалеты. На них натягивались тетивы. Готовились болты. Заряжались пистолеты и ружья.

Казалось бы, для чего на охоте пистолет? Добить. Если из аркебузы или мушкета не удается свалить дичь, и озверевший кабан или медведь идет прямиком на тебя на полной скорости, то выстрел из пистолета может спасти тебе жизнь.

Процессия озиралась.

И тут прямо перед идущей колонной на дорогу вылетел кабан. Каких-то тридцать, может пятьдесят метров. Здоровенный, злой, лохматый и клыкастый секач. Сущий монстр. Собаки огласили лаем округу и сорвались в бег.

Миг!

Густав Адольф с задорным гиканьем ударил своего скакуна по бокам:

— Отец! Я возьму его в твою честь! Он порадует тебя сегодня на пиру!

Остановить его было уже невозможно. Молодой, упрямый болван.

— Мой болван. — Процедил одними губами король Карл.

Верный скакун понес молодого принца вперед, а старик отец со злостью зыркнул на слуг, обернулся, осмотрелся. Многие аристократы отстали, колонна их растянулась. Дождь утомил всех, и как — то так получилось, что только пара слуг, псы, и они с сыном вырвались вперед. Нет. Таких совпадений не бывает. Охота. Отсутствие дичи и секач, когда все утомлены.

Нет.

Он, опытный интриган, зло зыркнул назад. Будь его воля, он посадил бы на кол каждого второго из всех этих собравшихся ублюдков. Но. Нет. Так сделать он не мог. У него были только эти люди. Убей их и кто будет править страной? Убей их на смену придут их дети, иные кланы, и все повторится вновь.

Но кто-то же это все устроил. Оксеншерна! Кто же еще. Это их земли…

«Нет. Это мое. Все мое. Моя земля, моя страна» — Пронеслось в голове короля. Но делать было нечего. Сына надо было спасать, и он громко заорал.

— Вперед, за мной! Кто возьмет кабана, тому двести марок! Вперед!

Он сам пришпорил коня, приметил невероятный интерес и целеустремленность в глазах слуг. Эти непричем. Они только ведут собак. Им не заплатили за эту уловку. Кабан, смешно. Но ничего.

Карл понесся вперед вслед за мальчишкой. Его стареющее и изможденное политическими интригами, дрязгами, постоянным противостоянием с риксродом и вечными военными расходами тело, было утомлено. Координация нарушилась, зад и ноги натерло седло. Он отвык от езды верхом и проклинал то, что согласился выбраться