Парагвайский вариант. Часть 4 - Олег Воля
Городская резиденция семейства Анчорена занимала половину квартала. Но дом внешне был совершенно непримечательный. Обычное двухэтажное строение с окнами только на втором этаже и черепичной крышей. Вся красота и роскошь прятались за стенами.
Во двор вели ворота с калиткой, на которой висело бронзовое кольцо — дверной молоток. Солано постучал, и очень быстро открылось зарешеченное окошко, из которого на посетителя уставился усатый «портеро» — привратник.
— Меня пригласил дон Николас, — пояснил Солано и показал письмо с оттиском кольца хозяина.
Калитка скрипнула, и гость оказался в коротком коридоре, зажатом между торцами домов. Далее виден был внутренний двор с очевидным хозяйственным беспорядком.
— Хозяин сейчас в садике, — пояснил молодой человек, приданный гостю в сопровождение. — Я о вас доложу. Возможно, придётся подождать. У него сейчас гости.
Дом олигарха состоял из нескольких внутренних дворов, внутри одного из них был устроен тихий ухоженный садик с прудом, в котором резвились яркие рыбки. На одной из галерей был сервирован столик, за которым сидели три персоны.
Сам дон Николас оказался пожилым, грузным шестидесятилетним мужчиной с шикарной гривой седых волос и такой же седой растительностью на лице. Его гостями оказалась супружеская пара де Ириондо, Урбано и Петрона. Мужчине было на вид лет пятьдесят, а дама выглядела на тридцать, и точнее возраст было не определить.
Как оказалось, гости были не случайные. Петрона была дочерью Франсиско Антонио Кандиоти, богатейшего эстансьеро Санта-Фе. После смерти отца она и её муж Урбано унаследовали большую часть состояния. С семейством Анчорена их крепко связывала дружба, родственные связи и отсутствие спорных экономических тем.
После взаимных представлений дон Николас не стал спешить с деловой частью, а сначала долго расспрашивал гостя о родных, знакомых, делах в США. Пришлось изрядно врать, мешая правду с вымыслом. Желай Солано длительных партнёрских отношений с семьёй Анчорена, это было бы опрометчиво, но в реальности никаких планов на это у Солано не было. В Парагвае его ждал собственный клан.
Наконец, патриарх удовлетворился расспросами и перешёл к делу.
— Одна птичка доложила мне, что этот молодой человек, — дружелюбно произнёс он, указывая на Солано, — собирается что-то интересное делать в ваших краях, Урбано. Думаю, нам всем будет любопытно послушать о замыслах нашего гостя из Северной Америки.
«Ну что же. Личность птички сомнений не вызывает, — усмехнулся про себя Солано. — Но я не ожидал, что он человек Анчорена. Можно считать это большой удачей, ибо просто так войти в контакт с местным олигархом у меня шансов не было».
Рассказ о дубильных веществах на этот раз был более обстоятелен. Солано упомянул не только традиционные для Европы кору дуба, каштана и акации, но и импортный товар из колоний. Набирающую обороты торговлю стручками «диви-диви» из карибского бассейна, и сок лианы «гамбир» с Суматры. Но кожевенный рынок США и Европы непрерывно рос, и потребность в танинах не снижалась.
— Что-то я не слышала, чтобы корой кебрачо дубили кожи, — с сомнением заявила сеньора Петрона. — Наверно, люди уже давно заметили бы, если бы кора кебрачо так же действовала, как кора дуба.
— В том-то и дело, что как раз кора бесполезна, — улыбнулся Солано. — В коре танинов очень мало. Они все в древесине. Нужно только распустить ствол на опилки или щепу.
— Хм. Не так-то это просто, — хмыкнул Урбано. — Кебрачо очень твёрдый.
Солано развёл руками.
— От того я и говорю о машинерии изначально. Нет простых способов. Придётся вкладываться и везти машины из США или Европы. И мне нужны гарантии и защита, чтобы отбить вложения.
— Твёрдый не твёрдый, а попробовать стоит, — задумчиво произнёс хозяин дома. — Если наш гость прав, то можно будет продавать кожи по гораздо лучшей цене, чем сейчас, и не тратиться на соль. Этот кебрачо у нас растёт бесплатно и в изобилии. Сколько времени вам понадобится, мистер Дебс, чтобы начать работу?
— Ну, наверно, год. Не меньше месяца я потрачу здесь, — загибал пальцы Солано. — Потом долгий путь в Нью-Йорк. Потом убедить инвесторов и заказать машины. Дождаться, когда их изготовят. Доставка сюда, сборка… Не меньше года. Даже полтора, если всё будет не идеально.
— Ну да. У вас там ещё и война с Британией на носу, — усмехнулся Урбано. — Это вам может любые планы поломать.
— Если всё будет идти к войне, то я просто закажу оборудование в самой Британии. Мне безразлично, — пожал плечами Солано, продемонстрировав здоровую деловую беспринципность. — Но в таком случае я бы ещё обратил внимание на хлопок. Если США и Британия будут воевать, то цена на это сырьё резко взлетит.
— Как взлетит, так и упадёт, — отмахнулся Урбано. — Я уже думал об этом. Возможная война долго не продлится. США очевидно её проиграют, и плантация здесь не успеет окупиться. Без рабского труда наш хлопок будет дороже североамериканского, и плюс к тому высокая цена доставки… Нет. Бессмысленно.
Солано пожал плечами. Разумеется, аргентинец был прав в рамках своего понимания правил. Но если закладывать в уравнение собственное ткацкое производство, то картина меняется радикально. Но про такое этим латифундистам говорить не имеет смысла.
В итоге договорились о сотрудничестве. Дон Николас пообещал уладить все необходимые формальности, а супруги де Ириондо — предоставить сопроводительные письма к их клиентам в провинции. В обмен «мистер Дебс» обещал участие семейства в прибылях, а для семьи Анчорена — поставки экстракта по себестоимости.
В понедельник в офисе капитана порта «мистеру Дебсу» быстро оформили внутренний паспорт «papeleta» с разрешениями, и довольный Педро Химено пообещал предоставить лучшего лоцмана в любой момент.
Но пока что Солано не торопился в путь, миссия в Буэнос-Айресе ещё не выполнена.
* * *
Время Солано тратил с толком. Около театра Виктория не нашлось комнаты под найм с окнами на парадный подъезд. Поэтому в выбранном доме Солано пришлось снять комнату с окнами во двор, но получить таким образом возможность проникать на общий чердак. А уже там он планировал с помощью деревянных клиньев чуть раздвинуть черепицу и получить отличную амбразуру с нужным ракурсом на театр.
В