Юрист с Рублёвки. Том 2 - Дмитрий Лим

— Виктор Павлович Лосев, представитель собственника, — представился он. — Здесь гражданско-правовой спор. Арендатор отказывается освобождать помещение. Что вам надо?

— Договор расторгнут? — спросил участковый.

— Условия расторжения предусмотрены договором.

— Письменное уведомление направлялось?

— Мы уведомляли устно.

— Устного сообщения недостаточно, — участковый покачал головой. — Покажите письменное уведомление и подтверждение его направления или вручения.

Лосев молчал. Участковый записал.

— Я не буду устанавливать, кто прав, — сказал он. — Но отказ в доступе и наличие имущества арендатора внутри я зафиксирую. Дальше спор решайте через суд.

— Доступ в помещение ограничен в связи с аварией, — упрямо повторил Лосев.

— Аварийная заявка есть? — я не выдержал.

— Внутренний акт.

— Покажите.

— Он у нашего юриста.

— Тогда хотя бы вынесите свадебное платье. Заказчица полностью его оплатила; это имущество третьего лица. Для этого не требуется впускать нас внутрь.

Лосев стоял у двери и не двигался. Участковый смотрел на него. Наталья Игоревна стояла чуть позади и молчала.

— Имущество выдаётся после подписания акта освобождения помещения, — наконец сказал Лосев.

— По аренде нет долга, никаких имущественных требований вы не предъявили и просроченного обязательства, которое могло бы обеспечиваться удержанием вещей, не назвали, — сказал я. — Запишите, пожалуйста: представитель собственника связывает выдачу чужого имущества с отказом арендатора от действующего договора.

Участковый записал. Потом повернулся к Наталье Игоревне:

— Перечислите, пожалуйста, имущество, которое находится внутри. При свидетелях.

Наталья Игоревна заговорила — быстро, точно, перечисляя каждую вещь. Свидетелями выступили я, Полина, Галя-цветочница, которая снова вышла на крыльцо своего магазина, и случайный прохожий — пожилой мужчина, который шёл мимо и остановился, услышав слово «полиция». Полина записывала каждое слово. Я стоял рядом и молчал. Участковый тоже молчал и записывал в свой блокнот.

— Также, — Наталья Игоревна сделала паузу, — внутри находится папка с логотипом ООО «Модус-Ритейл». Эта папка не принадлежит мне и была оставлена посторонним лицом, которое сегодня находилось внутри помещения без моего согласия.

Я посмотрел на Лосева. Его лицо оставалось каменным, но левая рука, лежавшая на дверной ручке, побелела от напряжения.

Участковый дописал, закрыл блокнот и обратился к Лосеву:

— Виктор Павлович, я рекомендую вам открыть помещение и дать арендатору доступ. Если вы отказываетесь — я фиксирую отказ. Копию материала передам в отдел.

— Я не открою, — сказал Лосев. — У меня указание.

— От кого?

— От руководства.

— Назовите.

— Не могу.

Участковый посмотрел на меня. Я развёл руками:

— Фиксируйте.

Он зафиксировал.

Теперь всё встало на место. Платье им было не нужно. Им нужна была подпись Корнеевой под актом освобождения — до того, как обнаружится, что помещение уже показывают «Модус-Ритейлу».

— Всё, — сказал он, обращаясь к Наталье Игоревне. — Материал зафиксирован. Номер регистрации в КУСП вам сообщат. Дальше вместе с юристом определяйтесь с подсудностью и обращайтесь в суд.

— Уже наняла, — Наталья Игоревна посмотрела на меня.

Участковый кивнул, сел в машину и уехал. Мы остались на тротуаре. Дверь ателье была по-прежнему закрыта. Свет внутри горел. Папка «Модус-Ритейл» так и осталась лежать внутри, на столе — белая обложка с чёрным логотипом, заметная, как визитная карточка человека, который готовился въехать в чужое помещение раньше, чем съедет прежний арендатор.

Я позвонил в аварийную службу ещё раз. Тот же диспетчер:

— По этому адресу по-прежнему ничего нет.

— Подтверждаете письменно?

— Что?

— Мне нужно письменное подтверждение отсутствия аварийной заявки по адресу Лесная, четырнадцать. Можете прислать на электронную почту?

— Ну… я посмотрю. Оставьте адрес.

Я продиктовал. Положил трубку и повернулся к Наталье Игоревне:

— План такой. Сейчас мы возвращаемся в офис, я подготовлю иск об обязании арендодателя устранить препятствия в пользовании арендованным имуществом. Одновременно подам ходатайство об обеспечительных мерах.

— Но это же долго!

— Иск можно подготовить и подать за один день. Обеспечительные меры суд рассматривает оперативно, но к завтрашнему утру одна подача документов дверь нам не откроет. Параллельно пишем заявление в полицию о возможном самоуправстве.

— А платье?

— Я понимаю…

— Лёша, — она впервые назвала меня без отчества. — Эта девочка готовилась к свадьбе полгода! Они завтра утром уезжают на площадку. Платье… это мой труд! Я восемьдесят часов его делала! Если она не получит его завтра…

— Я сделаю всё, чтобы она получила платье, — сказал я. — Я найду способ.

Я не знал, какой. Но я знал, что дверь — не стена. И что за этой дверью лежит папка с именем компании, которая уже готовилась занять чужое место. И что арендодатель, который прислал сообщение об «аварии», не смог назвать ни причины, ни фамилии человека, который «просил не пускать». И что охранник, со слов Натальи Игоревны, тоже не мог или не хотел объяснить, по чьему указанию он действует.

Пока мы ехали обратно, я смотрел в окно такси и думал.

Кто-то решил вытеснить Наталью Игоревну до истечения срока аренды и сделал это грязно. Кто-то, кто уже передал или собирался передать помещение компании «Модус-Ритейл».

Вопросов было больше, чем ответов. Но один ответ я знал точно: завтра к одиннадцати утра, когда жених подъедет к ателье на своей машине, заказ должен быть у невесты.

Я достал телефон и набрал номер Когана.

— Семён Борисович, я возвращаюсь. Мне нужен кабинет для срочной подготовки иска. И да — по тому делу, о котором мы говорили. Поток реальный.

— Э-э-э, — послышалось в трубке. — Сколько клиентов?

— Три за утро. Двое ждут до завтра, третий — срочный, готовится иск.

Пауза. Потом:

— Э-э-э, хорошо. Полину отпускаю до конца дня — она твоя. Кабинет в конце коридора — Полина уберёт завтра к обеду. Пока работай за своим столом. И, Смирнов…

— Да?

— Без жалоб.

— Разумеется…

Последнее время, мне всё чаще и чаще снилась прошлая жизнь. Как будто бы… что-то мне намекало: Артур, твоё дело ещё не закрыто.

Но… понимая это, я всё равно не мог начать расследовать свою смерть прямо сейчас. Уж больно много дел образовывалось… и я всё равно не забыл про себя старого. Я всё равно собирался решить эту задачку… просто…

«Пока не было времени.»

Утром следующего дня я проснулся так, как велели мне мои биологические часы. Ровно в половине седьмого. Самым занимательным было то, что Наталья Игоревна тоже проснулась пораньше: телефон зазвонил, едва я закончил с зарядкой и чисткой зубов.

— Наталья Игоревна, доброе утро, — я взял трубку. — Не спится?

— Лёша, — голос был хриплым. — Я тут подумала. Может, я просто приеду с мальчишками из соседнего гаража и выбью дверь? У меня там всё! Всё