Солдат Отечества 5 - Денис Старый
— Каналья! И он прав. Уже ходят слухи про дьяволов, чертей и его всякой нечести. Солдаты суеверны и боятся. Офицеры… Да и они тоже.
Наполеон перестал перелистывать бумаги. Несколько мгновений он неподвижно смотрел на агента, затем медленно перевёл взгляд на карту, где совсем недавно показывал маршалам растянутые коммуникации Великой армии. Слова незнакомца удивительным образом совпадали с тем, о чём он только что говорил с Мюратом и Неем.
— Значит, этот русский унтер-офицер прекрасно понимает, что именно делает, — произнёс император. — И понимает последствия своих действий лучше некоторых моих маршалов. Любопытно. Очень любопытно. Он служит при Багратионе?
— Его отряд связан с квартирмейстерской службой Второй армии, сир, в которой служу и я. Белявин имеет доступ к сведениям, которые обычно не доверяют людям столь низкого звания. Насколько я могу судить, некоторые офицеры уже относятся к нему с уважением, хотя другие откровенно считают выскочкой. Он отличается необычной образованностью, разбирается в оружии, организации войск и даже в вопросах финансов. И это прописано в трактате. Последнее особенно удивляет его начальство.
— Финансов? — Наполеон невольно усмехнулся. — Русский фельдфебель, который изобретает пули, пишет трактаты о войне и рассуждает о финансах? Вы уверены, что не пересказываете мне какую-нибудь армейскую байку? Ну или он чей-то ублюдок? Князя или русского графа?
— Уверен, сир. Об происхождении Белявина сведений нет особых. Более того, полагаю, что Белявин имеет отношение и к последним нападениям на наши коммуникации. Прямых доказательств у меня пока нет, но характер действий весьма напоминает положения его трактата. Русские словно намеренно заставляют нас расходовать силы не на наступление, а на защиту того, без чего наступление невозможно.
Император прошёл к окну, остановился и некоторое время смотрел во двор. Там солдаты грузили ящики на телегу, а двое кавалеристов о чём-то спорили возле осёдланных лошадей. Всё выглядело совершенно обыденно, как и должно выглядеть в ставке армии, готовящейся к новому наступлению. Однако Наполеон уже понимал, что неприятель пытается изменить сам характер войны, заставить французов сражаться не столько с русскими полками, сколько с расстояниями, дорогами и непрерывной угрозой нападений.
— Этот Белявин, — наконец произнёс он, не оборачиваясь, — человек, которого следовало бы иметь в собственной армии. Хотя бы для того, чтобы он не служил неприятелю. Постарайтесь выяснить о нём всё, что возможно. Происхождение, родственников, привычки, отношения с начальством. Если он действительно настолько необычен, как вы утверждаете, то рано или поздно его имя станет известно не только русским.
— Я уже собираю сведения, сир, — ответил агент. — Однако в последнее время действовать стало труднее. Некоторые лица в квартирмейстерстве начали проявлять излишнее любопытство. Особенно генерал Вистицкий. Он всё чаще смотрит на меня с подозрением, хотя пока не имеет никаких оснований для обвинений. Боюсь, следующая наша встреча состоится не скоро.
Наполеон резко повернулся. При упоминании Вистицкого его лицо заметно помрачнело. Он прекрасно понимал, что потеря этого человека, шпиона, может обойтись куда дороже нескольких захваченных обозов.
— Вы должны быть осторожны, — произнёс император. — Я и без того сожалею, что нам пришлось воспользоваться вами столь открыто. Ваше положение слишком ценно, чтобы подвергать его опасности ради нескольких документов. Если русские начнут подозревать вас всерьёз, немедленно прекращайте всякую деятельность. Мне нужен живой человек в их штабе, а не мёртвый герой французской разведки.
— Благодарю за заботу, сир, — слегка поклонился незнакомец. — Но я принёс ещё кое-что. Полагаю, эти бумаги оправдывают риск, которому пришлось подвергнуться.
Он достал второй пакет, значительно толще первого, и осторожно положил его на стол. Наполеон сразу заметил, что некоторые листы были сложены несколько раз, а на одном сохранился оттиск русской штабной печати. Император развернул верхний документ, пробежал глазами несколько строк и мгновенно выпрямился.
— Оборона Смоленска? — спросил он, уже не скрывая интереса.
— Да, сир. Комплект документов, относящихся к подготовке обороны города и расположению русских войск. Здесь сведения об артиллерийских позициях, предполагаемых участках сосредоточения резервов, маршрутах подвоза боеприпасов и некоторых инженерных работах. Часть данных может устареть в ближайшие дни, но общую картину они дают достаточно ясно. Кроме того, здесь имеются замечания о слабых местах отдельных укреплений и возможных направлениях французского наступления.
Наполеон принялся быстро раскладывать листы на столе, сопоставляя их со своей картой. Теперь от прежней усталости не осталось и следа. Он то и дело брал карандаш, делал короткие отметки, затем снова возвращался к документам. Особенно внимательно изучил сведения о расположении русской артиллерии и дорогах, по которым могли подойти резервы. Несколько раз император задавал уточняющие вопросы, и агент отвечал уверенно, хотя в отдельных случаях честно признавался, что не располагает необходимыми сведениями.
— Вот это уже действительно важно, — наконец произнёс Наполеон, складывая бумаги. — Ради подобного стоило рисковать. Но больше не делайте этого без крайней необходимости. Я не желаю потерять человека, способного доставать документы непосредственно из русского квартирмейстерства. Особенно теперь, когда нам предстоит решать вопрос со Смоленском.
Он подошёл к небольшому шкафчику, налил в два бокала немного вина и один протянул посетителю. Агент принял бокал с почтительным поклоном, однако пить не спешил. Наполеон сделал небольшой глоток, затем поставил свой бокал на стол и вновь посмотрел на незнакомца.
— Скажите мне ещё кое-что. Каковы настроения среди русского командования? Неужели они действительно намерены продолжать отступление до бесконечности? Есть ли разговоры о мире? Может быть, Александр уже готов прислать уполномоченных, чтобы обсудить условия прекращения войны?
— Пока нет, сир, — ответил агент. — Во всяком случае, в окружении Багратиона подобных разговоров я не слышал. Напротив, князь пребывает в весьма приподнятом расположении духа. Последние успехи русских, особенно действия отдельных отрядов в нашем тылу, заметно воодушевили его окружение. Многие офицеры убеждены, что французская армия уже начинает испытывать серьёзные затруднения и что время работает на Россию.
— А сам Багратион? — спросил Наполеон. — Он ведь всегда отличался горячностью. Неужели теперь готов подчиняться осторожности Барклая?
— Багратион по-прежнему желает сражения, сир, — ответил агент. — Но в последнее время у него