Солдат Отечества 5 - Денис Старый

Он замялся…

— Ну же! Король! — потребовал император.

— В особом обозе, ваше величество, во всех особых обозах, задействованы ваши ветераны, — сказал за Мюрата маршал Ней.

Тонуть, так хоть демонстрировать смелость перед императором.

— Довольно! — взревел Наполеон, с такой силой ударив ладонью по столу, что несколько булавок выскочили из карты. — Вы хотя бы представляете, сколько людей мы уже вынуждены оставлять позади? Наши гарнизоны многочисленнее, чем предполагали первоначальные расчёты. Каждая большая деревня, каждый перекрёсток, переправы, каждый склад требуют охраны. Фуражиры больше не могут отправляться за продовольствием небольшими командами, потому что их уничтожают или берут в плен. Приходится выделять им сопровождение, усиливать охрану обозов, оставлять солдат возле переправ и мостов. Армия мельчает у меня на глазах, маршал! А вы предлагаете ещё десять тысяч отправить гоняться за казаками по лесам!

Два маршала не поняли, к кому именно был обращен гнев Наполеона.

Мюрат сжал рукоять трости, однако промолчал. Ней невольно опустил взгляд на карту, где длинная цепочка французских корпусов тянулась от западных границ к Смоленску. Он и сам прекрасно понимал, насколько опасным становится растяжение коммуникаций. Но ещё лучше понимал, что сказать об этом вслух сейчас означало бы навлечь на себя новую вспышку императорского гнева.

— Два последних поражения стоили нам больше двадцати тысяч убитыми и ранеными, — продолжил Наполеон, уже несколько овладев собой. — Двадцать тысяч, господа! И это не считая тех, кто заболел, отстал, лишился лошади или остался охранять склады. Это не считая дезертиров, которые случаются у нас. Мы ещё не овладели Смоленском, а уже вынуждены вести себя так, словно наши коммуникации проходят по враждебной стране, которую необходимо завоёвывать заново каждое утро. Скажите мне, маршал Ней, вы считаете такое положение приемлемым?

— Нет, сир, — ответил Ней, выдержав взгляд императора. — Но русские упорно избегают того сражения, которое позволило бы нам решить исход кампании. Их командование, судя по всему, предпочитает терять пространство, сохраняя армию. И пока они отступают, наши войска вынуждены растягиваться вслед за ними.

— Именно! — Наполеон резко выпрямился и принялся ходить вдоль стола. — Русские хотят замедлить нас, сдержать до холодов, чтобы мы остались в Смоленске, который, к слову, ещё даже не наш! Но у них никак не получится избежать сражения за город. Оно готово?

На последних словах он остановился и посмотрел прямо на Нея. Маршал едва заметно напрягся. Ему не требовалось объяснять, почему император выбрал именно его. Неудачная атака на русские позиции ещё слишком хорошо помнилась всем присутствующим.

— Да, сир! — хором ответили три маршала, к тем, кто уже получал взбучку от императора присоединился еще и маршал Даву.

— Третьего штурма быть не должно.

Он посмотрел строгим, тяжелым взглядом на своих маршалов

— И если мы не возьмем Смоленск, а русски удастся бить нас на дорогах… Если мы замедлимся, господа, то к весне мы получим перед собой огромное войско, — продолжил Наполеон, уже обращаясь ко всем. — Подойдут их полки с Кавказа, перебросят войска с Дуная, подтянут части из внутренних губерний. За зиму русские вооружат и обучат новые полки. Их ополчение, которое сегодня представляет собой стотысячную толпу плохо подготовленных людей, перестанет быть толпой и приобретёт стройный вид настоящей армии. А мы будем сидеть среди снегов, охраняя дороги и склады, которые сами же с таким трудом создали.

И это он еще молчал, так как понимал, что промах и собственно императора, его самого, что к зиме армия не готова. Может быть слухи о русских зимах и сильно преувеличены, но все равно у французов только летние мундиры. Собрать у русских шубы и тулупы? Да, может быть. Но ведь они жгут свои склады при отходе, а у крестьян может быть один тулуп на всю семью.

Император остановился возле карты, взял карандаш и провёл им по линии, обозначавшей путь французской армии. Затем ткнул остриём в Смоленск и посмотрел на маршалов. В его взгляде уже не было прежней ярости, зато появилась холодная сосредоточенность человека, который мысленно перебирает десятки вариантов и отбрасывает один за другим.

— У нас останется не более трёхсот пятидесяти тысяч человек, способных действовать в поле, — произнёс он. — А у русских будет больше полумиллиона к весне. Возможно, если они используют все свои возможности, численность их войск приблизится и к миллиону. Снимут с границы со Швецией, подведут свои новоросские полки, еще больше мобилизуют казаков: оренбургских, сибирских. Не в одной армии миллион, разумеется, но какая нам разница, сколько корпусов они выставят, если нам придётся сражаться с ними по всей России? Поэтому мы должны идти вперёд. Взять Смоленск, разбить русских и заставить Александра просить мира, пока он ещё способен это сделать.

— Сир, значит, преследование отрядов, действующих в нашем тылу, следует прекратить? — осторожно спросил Мюрат. — Я лишь хотел обратить ваше внимание на опасность, которая с каждым днём становится всё серьёзнее. Потеря особого обоза может оказаться не последней, если неприятель почувствует нашу слабость. И тогда таких отрядов будет больше. Особенно, что нажива большая. Сколько взяли новых русских денег, отчеканенных на французских типографиях, даже не понять. Там и многое другое.

Наполеон некоторое время рассматривал карту. Затем провёл пальцем по территории, расположенной западнее Смоленска, и остановился на дороге, уходившей в сторону Днепра. Он прекрасно понимал, что Мюрат прав. Но признать это означало бы согласиться с необходимостью ещё сильнее ослабить главные силы, чего император позволить себе не мог.

— Один отряд всё же выделим, — наконец решил он. — Пусть поляки отправят полк уланов на поиски русских, захвативших обоз. Не десять тысяч человек, маршал, а один полк. Этого достаточно, чтобы вести разведку, перехватывать мелкие группы и тревожить неприятеля. Если обнаружат крупный отряд, пусть немедленно сообщат ближайшему корпусному командиру или полковому и потребуют подкрепления. Но никаких самостоятельных сражений с превосходящими силами!

— Почему именно поляки, сир? — спросил Ней, впервые за всё совещание позволив себе проявить любопытство.

— Потому что это были их земли ещё меньше полувека назад, — ответил Наполеон. — Пусть они и очищают их от русских. Хотят же возродить Речь Посполитую под протекторатом Франции. Ну или Великое княжество Литовское… Они сами, как и я, собственно, не определились К тому же польские уланы умеют воевать в подобной местности, знают дороги, понимают местное население и не станут всякий раз требовать от меня целую дивизию для поимки нескольких десятков неприятельских всадников. А теперь, господа, довольно разговоров о партизанах. Мне нужны сведения о состоянии русских укреплений под Смоленском и о том, когда наши корпуса будут готовы возобновить