Пламенев. Книга 14 - Сергей Витальевич Карелин

Ладно харизма или умение чувствовать момент. Это скорее врожденное, и, хотя и могло быть натренировано, все-таки сложно обвинять человека в отсутствии этих качеств. Но было кое-что, что я замечал за Виктором тем больше, чем меньше становилось в лагере людей и чем наглее становился Роман.

Он не умел давать сдачи. В ситуациях, когда его слово было против слова Романа, он, конечно, не отмалчивался, потому что это было бы слишком большим ударом по его репутации. Но почти никогда не продолжал активный спор, если понимал, что Роман не уступит.

Фактически это была трусость, просто спрятанная под более округлыми терминами вроде избегания конфликтов или нежелания приводить к расколу. А трусость для лидера, тем более для такого, который сам активно это свое лидерство навязывал другим, была совершенно неприемлема и даже губительна.

— Я и не прошу делиться, — пожал плечами Виктор. — Считаю просто. Считать никому не запрещено.

Он присел на корточки, шагах в трех от Вирра. Волк повернул к нему голову, но не встал, лишь фыркнул и отвернулся. Виктор на это только хмыкнул и развел руками, мол, ну, видимо, не судьба. И это было настолько обезоруживающе искренне, что я не удержался от ответной улыбки.

Пока дело не касалось чего-то серьезного, с ним было просто. Он говорил, что думал, а если думал что-то за моей спиной, я мог все прочесть у него на лице безо всякого восприятия. Такую простоту в лагере я, кажется, встречал у него одного и честно ценил ее.

Но все портили мысли о том, что в критический момент, когда начнется очередной спор с Романом по какому-либо поводу, я буду вынужден искать поддержку где угодно, только не в нем. При том что он вполне может быть со мной согласен.

Фома устроился на спине ближайшего кремнезуба, свесив ноги.

— Тебе просто нужно самому направить его в нужный момент, — сказал он. — Он достаточно умен, чтобы понять, что тебя будет выгодно слушаться.

Я не стал отвечать при самом Викторе, но Фома и так читал мои мысли, и ответы вслух были просто формальностью.

— Да, согласен, — кивнул он. — Такой момент может и не наступить.

Виктор поднялся, отряхнул колени, кивнул мне и Вирру по отдельности и ушел к кораблю.

* * *

Олег нашел меня у горна и передал, что Роман зовет в совет. Не постоять у стены, как раньше, а сесть наравне с остальными. Видимо, стаи Вирра и нормы Камней, которую я сдавал, оказалось достаточно, чтобы они были вынуждены начать со мной считаться.

Сидеть с Романом за одним ящиком переговоров мне не хотелось, но отказ означал, что я могу пропустить что-то важное. Особенно с учетом того, что в корпусе корабля уже начали появляться дыры, а значит, до отправки в дальнюю дорогу к станции Коллегии оставалось все меньше времени. Так что я пошел.

Ящик для меня поставили справа от Романа. Я сел на него, и несколько десятков взглядов сразу повернулась ко мне.

Не говорили ни о чем критическом, на самом деле. Какой отсек закрывать, потому что кислота проела переборку. Кому в дозор на ночь. Кого посылать к топям, где Зверей больше всего, но атмосфера слишком едкая для слабых групп.

Но я заметил рядом с Антоном приколотую к стене карту, которую он нашел в каюте приставов и с тех пор еще ни разу не показывал никому, кроме Романа и Виктора. Карту Орла-Мирного-3 с точным местоположением станции и примерной точкой падения корабля.

Как и говорилось на брифинге, до станции по прямой было около двух тысяч километров на юго-юго-восток. Там, насколько я уже успел выяснить, мы должны будем найти прочно вкопанный в землю маяк, и ровно над ним, на высоте примерно четырех километров, будет висеть станция.

— Сколько нам осталось? — спросил Виктор под конец совета, как и каждый день.

— Не хватает около двенадцати тысяч в пересчете на старших, — сказал Антон. На лист он не глядел, помнил целиком. — За второй месяц, пока людей еще было достаточно, мы успели более-менее привыкнуть к местным условиям, но еще не накопилась усталость, было добыто больше всего Камней, но за третий месяц добыча сильно упала. Если так пойдет и дальше, немалую часть нормы нам придется добирать уже в пути до станции, что вряд ли будет возможно.

— До уничтожения корабля нужно поднажать, — подвел итог Роман. — К выходу в сторону станции у нас должно быть не меньше сорока пяти — сорока шести тысяч.

— Ориентировочно корабль перестанет быть пригоден еще примерно через месяц. Добыть за оставшееся время семь-восемь тысяч старших…

— У нас нет вариантов, — отрезал Роман. — Если только… — Он перевел взгляд на меня, будто бы только что вспомнил. Актером он тоже был очень хорошим. — Червин. Стая твоего Зверя гонит на вас Зверей, это все видели. Может она гнать на лагерь?

— Нет.

Он с усмешкой смерил меня взглядом.

— Нет, потому что не может, или нет, потому что ты не хочешь?

— Стая не моя. Она Вирра, а Вирр не пастух и на лагерь работать не станет. Попробовать можно, но я ничего не буду обещать.

Роман кивнул. Никакого спора, никакой обиды. Это он тоже, разумеется, рассчитал.

— Благодарим, — сказал он. — Это уже немало. Антон, завтра надо будет это дело протестировать.

— Половину Камней за такой загон я заберу в свой счет.

— Половину? Не кажется тебе, что это…

— Не кажется, — отрезал я. — Либо так, либо никак.

— Хорошо, — чуть помолчав, проговорил Роман.

Остальные, включая Виктора, просто наблюдали за этим.

Я встал, не дожидаясь конца совета, и пошел в кузню. На заказ не работал со смерти Бориса, но иногда для себя уходил туда, чтобы подумать в одиночестве.

Но на этот раз побыть одному мне не дали. Тихон привел двоих выживших после жаровика из своей бывшей десятки. Усадил их ближе всех к огню, на свой ящик, сам сел на пол, спиной к наковальне.

— Червин, они посидят? Они тихие.

— Пусть сидят.

Молодой с перебитым носом, вроде бы Сева, решил, что просто сидеть не будет. Занял место у наковальни, ближе всех ко мне, и подавал железо раньше, чем я протягивал руку, слушая каждое слово.

Вера сидела в сторонке и шила. Не рану, а просто вышивала нитью по ткани. Выходило что-то среднее межде цветком и скальником. Клим стоял, прислонившись спиной к переборке. Дождался, пока я вынул из горна