Пламенев. Книга 14 - Сергей Витальевич Карелин

— Какой у тебя все-таки уровень, Червин? На самом деле.

В кузне стало тихо. Слышно было, как шипит окалина.

— А что ты видишь?

— Вижу Эфирную Сферу семи Кругов. Но ты не используешь Эфир, и ты вроде как слабее обычной седьмой Сферы, хотя иногда выдаешь такое, что даже у меня волосы встают дыбом.

— У меня был нестабильный прорыв, — выдал я придуманную уже давно легенду. — Сфера не полностью сформировалась, в ней остались следы Кругов. Не спрашивайте, я сам не знаю как выжил. Но факт в том, что нормально использовать Эфир не могу.

— А те вспышки-удары? — Лена появилась в дверях кузни как всегда тихо и неожиданно.

— Я не говорил, что не могу использовать Эфир вовсе, — пожал я плечами, усмехнувшись.

Клим кивнул. Лена промолчала, потом села рядом с Тихоном, притянула к себе телекинезом лоскут выделанной кожи и начала начищать им свой кинжал.

Вера отложила иглу.

— Ну а вообще, кто же ты у нас такой, милый? — спросила она без насмешки, с одним только любопытством. — Нам ведь так интересно. Но ты же не скажешь, да?

— Не скажу.

— Высокий кто-то, — сказал Тихон. — Из рода явно, из большого. Я сразу так и думал.

— Что-нибудь новенькое придумай, — фыркнула Вера.

Кто-то хмыкнул. Я вернулся к клинку. Странно, но неприятно мне от расспросов не было, скорее наоборот.

Когда все разошлись, остался только Фома. Он устроился прямо на горне и болтал ногой над углями.

— Как думаешь, откуда это в тебе? — неожиданно спросил он.

— Что?

— Эта притягивающая людей аура. Даже старательно избегая этого, держа дистанцию, намеренно не выводя себя в лидеры, ты не только снискал всеобщее уважение, но и друзей нашел. Не все, конечно, из них честные и верные, но они все-таки уголовники, по большей части.

— Завидуешь? — хмыкнул я.

— Не то чтобы, — пожал он плечами. — У меня тоже такая аура была. Но меня этому учили, плюс огромный опыт контроля Черной Кости — организации планетарного масштаба. А ты…

— У меня был клан.

— Сто человек? — Он отмахнулся, как от мухи. — К тому же ты полноценно руководил ими сколько? Полгода? Это смешно. И тебя ведь никто не учил, как быть лидером. Ты большую часть жизни провел, не в силах перечить даже одной тетке. Неужели это кровь Ясеневых?

— Я в такое не верю, — покачал головой. — Можно унаследовать талант, но не характер. Особенно если никогда не видел родителей.

— Согласен, — кивнул Фома.

Мы почти синхронно вздохнули. Потом переглянулись и также синхронно рассмеялись. Оба поняли иронию.

Не знаю, как долго мы говорили после этого. О том, чем род отличается от стаи и есть ли между ними разница вообще, кроме названия. Фома язвил — я смеялся, я отвечал на подколки — смеялся он. Где-то к середине спора я поймал себя на мысли, что не помню, когда в последний раз смеялся с кем-нибудь так долго.

Он, единственный, знавший про меня все, и я, единственный, с кем он в целом мог разговаривать. Я помнил, что он стоял за организацией, убившей Якова и еще многих моих товарищей. Он помнил, что я убил его самого.

По идее мы должны были ненавидеть друг друга. Но вероятно, из-за того, что он не обладал и десятой долей всех настоящих воспоминаний Главы (по крайней мере, он так говорил), в нем осталось слишком мало того, что стоило бы ненавидеть мне, и слишком мало того, что могло бы ненавидеть меня.

* * *

С Леной мы охотились молча. Она двигалась впереди, над самой плитой, и читала по камню то, чего я не различал вовсе. Где Зверь прошел. Где остановился. Где левая передняя не выдержала веса. Я держался выше и сзади и даже не пытался делать вид, что понимаю, куда она смотрит.

— Большой, — сказала она через час, не оборачиваясь. — Больше того, что у каньона. Хромает на переднюю. Шесть часов назад, может, семь. Идет к болоту.

Вирр шел стороной. Стаю Лена к себе не подпускала, и я ее понимал.

Высший показался меньше чем через пять минут. К болоту он не пошел, а лег в каменном лесу за поворотом. Увидели мы его тогда, когда он уже поднялся.

Шестьдесят метров гладкого серого панциря без единого стыка, на восьми ногах.

Лена ушла вправо, вдоль стволов. Оттуда всадила ему в бок два метательных ножа. Панцирь их, кажется, даже не заметил — это все-таки были не ее кинжалы. Я зашел слева и ударил обухом в сгиб передней ноги, куда бил жаровика. Крушитель отскочил, и, хотя нога подогнулась, кажется, это было все.

Зверь пошел на меня. Не быстро — быстро ему не требовалось. Он просто шел, и лес ложился перед ним. Стволы в три обхвата лопались и валились.

Каждый удар его ноги о плиту отдавался через воздух мне в грудь. Я ушел вверх. Он поднял за мной голову, а за головой и всю переднюю часть.

— Не туда, — сказал Фома у меня за плечом, — и не так. Его броня и плоть держат удар из-за особой наполненности Духом. Найди, где панцирь ходит, где пластина трется о пластину при шаге, и влей туда Дух, чтобы размягчить ткани, а потом только бей.

Я послушал, хотя терпения на такое у меня, вообще-то, было немного. Между второй и третьей парами ног у Зверя при каждом шаге расходилась щель в ладонь и снова смыкалась.

Я зашел в такт. Поймал щель на раскрытии и отправил в нее струю энергии. Достаточно мощную, но не разрушительную.

Дух пошел внутрь. Под панцирем что-то дрогнуло, но этого, кажется, было недостаточно.

— Еще давай! — подтвердил мои мысли Фома с неожиданным азартом в голосе. — Еще раза три, не меньше!

Начались салочки. Зверю явно не понравилось то, что я сделал, и он устремился в атаку, но не мог спрятать от моего Духа свой бок, продолжая двигаться. Мне нужно было лишь уворачиваться и подгадывать момент, чтобы снова и снова вливать Дух ему в щель между пластинами.

— Ты что творишь? — Я впервые увидел Лену вышедшей из себя.

— Доверься мне! — крикнул в ответ. — Такой план!

Она уже бесцельно выбросила все свои метательные ножи, и даже несколько ударов кинжалом почти не имели эффекта. Как и говорил Фома, хотя обычно попадания ее оружия проникали вглубь на несколько метров, на этот раз, кажется, кинжал длиной в ладонь оставался просто кинжалом длиной в ладонь. И хотя был достаточно острым, чтобы проникать в тело, для шестидесятиметровой твари ощущался не страшнее