Другая жизнь Ромы Гончарова 6 - Поток Нейтрино
— Ну и хорошо, — заверил я. — Раз все обошлось, маму пугать незачем. Нельзя ей переживать, слишком близко все к сердцу принимает.
Слава богу, что домой позвонить не успели — уже большое облегчение. Зато Нину успели всполошить. Поразительно, как она вообще за такое короткое время успела до вокзала добраться и в поезд сесть. Хотя, может, и не успела еще — ждет, тогда надо ей прямо сейчас позвонить. Я потянулся к пакету, но тут в палату как раз вошел вызванный врач — Александр Тимофеевич.
И начало-о-ось…
Сначала Александр Тимофеевич посветил мне фонариком в глаз, потом во второй, потом задал десяток вопросов, велел пройтись до двери и обратно, постоять с закрытыми глазами и достать пальцем кончик носа. Постоять на одной ноге, держа на второй поднос с графином, и сделать колесо. Шучу. Только колесо.
— Ничего не нахожу, — недоуменно пожал Александр Тимофеевич плечами по итогам осмотра. — По экспресс-анализам тоже ничего криминального, даже и не знаю, что с вами делать.
Он на минутку задумался, уткнувшись в пустой лист назначений, потом почесал нос и пожал плечами.
— Я бы вас, конечно, сутки подержал… — сердце у меня замерло, — но вы наверняка будете против, — и облегченно застучало снова.
— Очень даже против! — сказал за меня Мишка. — Он же в олимпиаде победил, а сегодня награждение!
— Даже так? — хмыкнул Александр Тимофеевич. — Тогда поздравляю вас, Роман, и не буду задерживать. Однако… — Он поднял указательный палец. — Давайте так, я вас отпускаю. Но сегодня без нагрузок, а если закружится голова или потемнеет в глазах, ложитесь и вызывайте скорую.
— Значит, забирать можно? — уточнила Вера Ильинична. Кажется, она не была в восторге от такого решения.
— Забирайте, — кивнул доктор и встал с многострадального Мишкиного стула.
Я наконец достал из пакета коммуникатор и набрал Нину. Увы, оказалось, поздно. Абонент был недоступен: значит, поезд уже шел там, где нет связи.
Пришлось отправить сообщение: «Нин, со мной все нормально, я очнулся. Врач посмотрел и отпустил с миром. Только просил сегодня не ходить на голове. Ты не беспокойся, все хорошо, и прости, что напугал. Жду тебя».
Отправив, я еще немного подержал коммуникатор в руке, будто так оно могло дойти быстрее. А Вера Ильинична уже вызывала такси.
В итоге доехали мы с шиком, не на общественном транспорте, а на машине. Еще и не за мой счет.
А в холле гостиницы нас уже ждали. Кира первой вскочила с дивана, подбежала и, не говоря ни слова, крепко меня обняла.
— Ром… — Она отстранилась и посмотрела мне в лицо. — Мы так испугались, ты даже не представляешь. Ты просто упал, и все. И дышишь еле-еле! Мишка тебя подхватил, а ты не отвечаешь… Мы тут все это время просидели, Лена Мишке каждые десять минут звонила. Что сказали врачи?
— Ничего не сказали, — как можно беспечнее ответил я. — Просто упал в обморок. Осмотрели и отпустили. Я в порядке, Кир, не переживай. Переутомление, наверное.
Она еще раз внимательно оглядела меня и только тогда улыбнулась.
Тут откуда-то сбоку подлетела Лена, с ходу обняла меня так, что хрустнули ребра, а потом со всей дури ткнула кулаком в плечо. Нет, ну они меня точно угробят! Зато хоть врачу будет что лечить, а то он такой растерянный был и даже огорченный, аж неловко.
— Гончаров, я из-за тебя вся извелась, блин! — сердито рявкнула Ленка, но голос у нее дрогнул. — Звоню Нине, а у самой руки трясутся. И сказать ей толком нечего, только что ты в больнице.
Шутки шутками, но сейчас мне реально стало стыдно перед ребятами. Мои разборки с системой отразились на них и заставили всех переживать, а я даже не мог сказать им правду и объяснить причину.
— Спасибо, Лен, что позвонила. Я ей из больницы написал, что все хорошо.
— Вот и правильно, — с облегчением выдохнула Лена. — А то она там, наверное, с ума сходит.
Кира тем временем отступила к Вадиму и взяла его за руку. Раньше я такого за ней не замечал и порадовался за обоих.
— Ну, раз уж ты совсем здоров, поздравляю с победой, Ром, — сказал Вадим и протянул мне руку. — Знаешь… я думал, мне будет обидно. А оказалось, нет, нормально. Все по справедливости.
По его лицу было видно, что он не притворяется. Вадим, который всю осень готовился меня обойти, сейчас просто радовался.
— Спасибо, — пожимая ему руку, ответил я. — И за вещи, кстати, тоже.
— Да ладно, — смутился он. — Кстати, насчет той задачи номер пять… Завтра посмотрим? Ты обещал. — Кира пихнула его локтем в ребра, прошипев что-то о том, что нечего меня нагружать, но я охотно кивнул:
— Посмотрим. С утра. Неси, что записал.
— Так, все, — решительно скомандовала Лена. — Иди к себе, отдохни, победитель. В половине восьмого закрытие олимпиады, тебе там диплом вручать будут, так что будь как огурчик.
— Слушаюсь, — засмеялся я, и Лена, не удержавшись, обняла меня еще раз, прижав к своей внушительной груди. Видимо, надеялась приручить хоть так, тихой сапой.
Мишка остался внизу с ребятами, а я поднялся в номер. До выхода на закрытие олимпиады оставалось часа три, и можно было никуда не спешить. Сев на кровать, я смог наконец поразмышлять о своей награде — экране с электронными чернилами.
До сегодняшнего дня я знал только принцип, который объяснял Ланскому: заряженные частицы в жидкости, поле их двигает, и изображение остается без питания. Но знать принцип и уметь сделать — две большие разницы, и между ними обычно лежат месяцы, если не годы, испорченных образцов.
Теперь же, когда система начислила награду, я знал и остальное. Из чего делать каждый слой и какое для этого нужно оборудование. В каком порядке собирать, где на каждом шаге обычно все портится и как это заметить, пока не поздно. И как проверить готовую панель: страница переключается, держится без тока, а вторая панель выходит такой же, как первая. Вот это последнее обрадовало меня больше всего.
Кстати, в суматохе олимпиадных дней как-то вылетело из головы, что