П.С.И.Х.0. Том 4 - Никита Клеванский

Я открыл рот.

— Подожди, Ромка. — бросив на меня короткий взгляд, поднял ладонь Майский. — Сейчас. Сначала закончу с этим.

Он подошел к Саганову-старшему и встал над ним. Примерно так же, как минуту назад надо мной нависал сам Саганов.

— Почему вы не избавились от Подберезных сразу после инцидента с сыном? — спросил Майский таким тоном, будто интересовался, почему тот не продлил страховку на машину. — Почему просто не убили их? Ни тогда, ни сейчас. Это же проще. И надежнее.

— На мне и так слишком много смертей. — тихо, не поднимая глаз, произнес Виктор Павлович. — Хоть и все по закону. Поэтому… — он помолчал. — Забвение.

— Доработанное, да?

Ответа не последовало. Лицо у Саганова не изменилось, только кожа перчатки на правой руке натянулась и тихо скрипнула.

— Молчите? Ладно. А что насчет сына?

И снова тишина. Только шуршал чем-то Воронов, и в дальнем конце цеха тихо капала с крыши вода.

Кап.

Кап.

Ярик дернулся в руках телохранителей и, вывернув голову, умудрился выплюнуть кляп.

— Папа! — заорал он, и голос тут же сорвался на визг. — Пап! Сделай что-нибудь!

Саганов не повернулся. На скулах у него ходили желваки.

— Ты же можешь! Скажи ему, пап!

— Заслужил ли он Забвение? — тоном проводящей опрос учительницы, заранее знающей ответ, поинтересовался Майский. — Как вы считаете?

— Нет! Не надо! Нет!

Ярик завыл на одной ноте и забился так, что девушка-телохранитель едва удержала его за локоть. Пятки скребли по бетону, голова моталась из стороны в сторону, а от былой напыщенности не осталось и следа. Такой сильный испуг я узнал и без Психо. Процентов девяносто вероятности. Не меньше.

Майский мельком глянул на парня и едва заметно шевельнул одним пальцем. И вновь магия свершилась без каких-либо видимых проявлений, а Ярик обмяк, будто у него кончился заряд батареи. Он повис на руках собственной охраны, и в цеху снова стала слышна капель.

В клетке разом закашлялись Алена и Лена. Рыжие искры у них на губах погасли вместе с выходом из строя хозяина заклинания.

— Да. — наконец проговорил Саганов. Тихо. Едва слышно. — Для него это лучший выход. Я давно об этом думал. Рука не поднималась. — он помолчал. — Слишком много проблем. Может, хоть без магии из него выйдет толк.

— Может быть. — кивнул Майский. — А что насчет тебя самого? — спросил он, неожиданно перейдя на «ты».

Виктор Павлович склонил голову еще ниже. Сам. Без всякой магии. Будто надеялся утопиться в луже, в которой отражалось его белое, как первый снег, лицо. Зубы у него сжались до скрипа, а кулаки, казалось, вот-вот порвут кожу перчаток.

Он не шевелился.

Секунду. Пять. Десять.

С крыши упала особенно крупная капля.

— Забвение… — кое-как выдавил из себя он.

— Хорошо, что ты это понимаешь. — Майский кивнул и сделал два быстрых шага назад. — Но я не могу разбрасываться такими ценными сотрудниками. Кто тогда будет работать?

Саганов В. П.: Подавляемая злость — вероятность 71%. Облегчение — вероятность 63%. Принятие — вероятность 78%.

Саганов поднялся. Не глядя на Майского, он отряхнул колено, хотя мокрое пятно от этого никуда не делось, и отступил в сторону. К сыну.

Майский, установивший к этому моменту полный и всеподавляющий контроль над ситуацией, повернулся. Я не видел его практически всю жизнь, но сам он как будто за мной приглядывал.

— Теперь ты, Ромка. Крайне интересный случай. — мой друг детства склонил голову к плечу. — Думаю, твой чип хранит куда больше, чем попадает в выгрузки. Гораздо больше.

— Откуда вы… — Влад приподнялся на локте. Голос у него сел и охрип. — Откуда вы знаете про выгрузки?

— Не мешай.

Глава ДРС даже не шелохнулся, а вот губы у Воронова сомкнулись и больше не разжимались, словно их прихватили клеем-моментом. И вновь без каких-либо искр.

— М-м-м! — Влад схватился за рот обеими руками и потянул нижнюю губу. — М-м!

— К тому же кое-кто считает, что из твоей головы можно добыть метод твоих родителей. — продолжил Майский.

В клетке Лена подняла руку к горлу, сжала в кулаке кулон и больше не шевелилась.

— Чудовищный эксперимент. Ужасный! — Майский покачал головой. — Надо же было додуматься вживлять слепцам магию! Да еще детям! Ну и что, что собственные сын и дочь родились без способностей? Разве же это повод? А остальные? Я до сих пор просыпаюсь в холодном поту, когда мне снится, что меня опять ведут в белую комнату.

На «белой комнате» у него невольно дернулось левое веко, а ладонь сжалась в кулак, который он тут же расслабил.

Тут я, наверное, мог бы его понять. Белый стол. Белый свет без теней. Бумажная роза в клеточку и голоса сверху, продолжавшие беседовать, пока я орал на полу.

— Прости, но я рад, что они сдохли в том штурме. — тоном, жестким, как сталь меча, произнес Майский. — Сами себя выдали, когда начали тебя искать. А тебя, вот ведь хохма, спрятал Виктор Павлович, прикрывая сына.

Саганов у стены едва заметно вздрогнул. Похоже, в такие тонкости его никто не посвящал. Всю картину знал только глава ДРС.

— Удивительные превратности судьбы. — хмыкнул Майский. — Зато теперь хранящиеся в твоей голове знания послужат на благо ДРС. Мы сделаем столько магов, сколько нужно. А благодаря наработкам Виктора Павловича по части улучшенного Забвения они станут идеально послушны системе. У оппозиции не останется ни единого шанса. Все маги будут подчиняться закону, и никто, слышишь, Ромка, никто больше не посмеет ставить эксперименты над детьми!

Последние слова он почти выкрикнул. Эхо прокатилось по цеху и, отразившись от стен, вылетело через пролом в крыше.

Звучало, в принципе, неплохо. Никаких экспериментов над детьми, все по закону и под присмотром. С такой программой можно смело идти на выборы. Вот только в этом плане мне опять отводилась одна-единственная роль. Подопытного.

Сначала в белой комнате, потом в Нарцесе, затем в НИИНС, а теперь вот в ДРС.

Похоже, мне и правда всю жизнь суждено быть чьим-то экспериментом.

Я попробовал пошевелить пальцами, но тело так и не отозвалось.

Майский же спокойно потянулся и сделал жест рукой, будто подзывал проходившего мимо официанта. И в тот же миг моя спина оторвалась от бетона, меня приподняло сантиметров на тридцать и