Библиотека книг. Страница 2

Бесконечно тяжело создавать книгу о Горбачёве – слишком много эмоций вызывает эта фигура.
Нет равнодушных по отношению к бывшему руководителю могучего Советского Союза. Отношение к нему полярное: у одних только при упоминании его имени ненависть такого накала, что пена на губах, у других – бесконечная благодарность. Судить Горбачёва легко, а вот понять мотивы его решений и поступков непросто, они неясны, часто происходили из непонимания человеческой психологии. И остаётся вопрос: кто он – созидатель или разрушитель?
Но бесспорно одно: Горбачёв изменил историю не только России, но и всего мира. И мы сегодня живём в условиях, которые были сформированы в конце 80-х годов прошлого века.
Один из помощников Горбачёва сказал: «Он умело скрывал за словесной изгородью свои действительные мысли и намерения. До души его добраться невозможно. Голова его – крепость неприступная. Он играл не только с окружающими людьми, но и с самим собой». Будем надеяться, что читатель с помощью книги «Жизнь Горбачёва» проникнет в эту крепость, разберётся в правилах игры, которые он попытался установить.
Это первая полная биография Горбачёва, написанная автором из России.
В формате PDF A4 сохранен издательский макет.

Ты никогда не найдешь себя, если потеряешься в ком-то другом.
От автора бестселлера ВСЕ ЗАКОНЧИТСЯ НА НАС. Самый упоминаемый автор в TikTok. Долгожданная новинка Колин Гувер.
Это роман о шрамах – видимых и скрытых – и о том, как один день может изменить всю жизнь. Это роман о любви как эксперименте без обещаний и о правде, которая однажды обязательно потребует расплаты.
Фэллон была на пороге большой актерской карьеры – пока пожар не оставил на ее коже шрамы, а жизнь разделил на «до» и «после». Теперь она прячет лицо за волосами, скрывает тело под одеждой и собирается перебраться в Нью? Йорк, чтобы попытаться начать все заново и однажды выйти на сцену.
Девятое ноября – день прощального обеда с отцом, день отъезда, день, когда в ее жизнь врывается Бен.
Бен – начинающий писатель, который появляется в самый нужный момент, заставляет Фэллон снова почувствовать себя живой, красивой, желанной. И предлагает безумный эксперимент: встречаться раз в год, девятого ноября, в течение пяти лет. Без звонков,
без переписок, без обязательств. Фэллон будет строить новую жизнь на Бродвее, а Бен – писать роман об их истории, которая началась как случайность.
Но можно ли превратить чувства в эксперимент – и не заплатить за это правдой?

Вы не просто чувствуете — вы заражаете. Каждая ваша эмоция — вирус, поражающий коллег, семью, друзей.
Эта книга — оружие. Вы научитесь диагностировать чужие психологические штаммы, вырабатывать иммунитет к токсичным настроениям и запускать собственный штамм силы, спокойствия и влияния. Хватит быть переносчиком.
Станьте распространителем той реальности, которую хотите видеть.

В мире, разрушенном чумой, Бэйнберри - всего лишь еще один мертвый город, еще одна открытая могила, в которой бродят легионы живых мертвецов. За исключением того, что... Бэйнберри - не такой, как все.
На территории бывшего секретного исследовательского центра CDC до сих пор проводится извращенный медицинский эксперимент, и Стив Найлз стал его невольной подопытной крысой. Он превратился в нечто меньшее, чем человек, - в машину для убийств, жаждущую крови и кровавой бойни.
И только он сам может спасти себя.
В зоне боевых действий Бэйнберри, уничтожая зомби, безжалостных выживальщиков и жаждущих плоти каннибалов, он должен вспомнить, кем и чем он является, прежде чем сам превратится в чудовище...

У пригородов есть свои секреты. И некоторые из них просто ужасают.
Добро пожаловать в "ЭРОТИЧЕСКИЙ ХОРРОР ДЛЯ ПОХОТЛИВЫХ ДОМОХОЗЯЕК", антологию о запутанных кварталах, созданную легендой жанра экстремальных ужасов, Эдвардом Ли, где комфорт пригородной жизни уступает место кошмарам, скрывающимся за частоколами.
Эта антология, содержащая совершенно новые истории от самых смелых представительниц современного жанра ужасов, превращает привычный мир домашней жизни в зловещий ландшафт, полный мрачных сюрпризов, тревожных встреч и глубоко тревожащего вымысла.
О'Рурк, С.В. Хант, Кристин Морган, Жаклин Митчелл, Бриджитт Нельсон, Кэндес Нола, Каролина “Мангуста” Качковская и Эдвард Ли внесли свой вклад в эту антологию, в которой собраны эклектичные таланты в жанре хоррора, готовые превратить этот район в нечто гораздо менее гостеприимное.
Потому что за каждой идеально подстриженной лужайкой может что-то скрываться. 

Во дворце Императора расцветают сотни цветов и каждый из них может оказаться ядовитым. Наша героиня оказывается вовлечена в водоворот дворцовых интриг, борьбы за власть и влияние. Могущественные кланы, влиятельные люди, сам Император - у всех свои интересы, а пока скорпионы со змеями играют в свои игры - страна сползает в пожар гражданской войны.

Четвёртая книга о приключениях Уайта Фокса.

Круг сжимается и Гене приходится выбирать свой путь. Тут главное не ошибиться...

Он жил героем. Он останавливал танки и свергал режимы. Настоящий полковник и ветеран побеждавший «там, где нас нет». Настоящий полковник, выброшенный на обочину унылого сытого бездуховного капитализма получает второй шанс. Несгибаемый герой, прошедший через суровую борьбу и войны на периферии мира, уже не отдаст великую страну перерожденцам и падальщикам.
Он вернулся в счастливую эпоху до Олимпиады, благословенное время неуклонно растущего благосостояния советских граждан. Он вернулся в прошлое, чтоб начать жить по-настоящему, чтоб снова ощутить вкус настоящих тортиков, мороженного и губ юных красавиц. Он вырос в СССР. Он настоящий полковник. Он победитель. И пусть враги дрожат!

Триа из Усаши жила самую обычную жизнь деревенской девушки, скрывала ото всех свою тайну и ненормальность, но Небеса избрали ее своим Даром. Теперь ей предстоял путь в столицу в сопровождении принца, знакомство с королевой и пугающим до дрожи лордом Ланоком. И за что судьба так обошлась с ней? Она не знала, только верила, что когда-нибудь все будет хорошо.

Девушка без семьи и наследник с деньгами — между ними пропасть, им не суждено встретиться. Однако он пришёл за ней, не случайно: его предупредили — приведи её, иначе несдобровать. Он был готов отдать её. Но вдруг понял: не может. Лучше погибнуть, чем лишиться её!

С холма над Силомом в ясную ночь видно огни постов Командования — ровные, не мигающие, не похожие ни на костёр, ни на звезду. Хранители Ковчега считают их каждую осень, из поколения в поколение, и ни разу счёт не вырос. Никто не объявлял, что Командование отходит от земли. Огни просто гаснут.
Двор в Силоме держат две семьи: одна служит Шатру и берёт доли, другая хранит Ковчег, наперсник и таблички. Старейшины решают вынести Ковчег в стан, и выносят его чужие руки. Чужой бог в Азоте падает перед ним лицом, две дойные коровы увозят его от своих телят, и двадцать лет Хранитель приходит к нему гостем в чужой дом. Народ, уставший спрашивать и не получать ответа, просит царя, как у всех народов, — а в ларях Хранителей лежат глиняные таблички из Ура о том, как Ануннаки спускали людям царство, когда сами уходили из городов.
Тяжёлый человек из Гефа, которого надо мерить не в рост, а в вес. Два помазанных сразу, и один гонит другого по пустыне. Ефод и наперсник, две половины одного прибора, — врозь. И ночь в доме, врытом в склон, где царь, которому не ответили сверху, спрашивает снизу.
Четыре руки одного рода ведут эту связку, и последняя честно помечает, чего в ней нет. Связка одна, и в ней дырки.
Научная фантастика. Альтернативная история.

Ахимаас, сын Садока, — Хранитель Ковчега и бегун: дорогу он меряет шагами, время — вдохами. Зимой с южным караваном к Дому приходит старик из Фемана. С собой у него кожа — книга едомлян об их царе Иове.
Семь вечеров старик читает её у жаровни, под навесом у ворот двора, где стоят чужие, и говорит медленно, чтобы Ахимаас успевал писать. В книге — Совет, где Противник спрашивает, даром ли Иов чтит Бога; четыре вестника; три царя, что семь дней молча сидят рядом с Иовом; голос из бури.
Иов не солгал ни разу. Ахимаас однажды солгал — у ворот Манаима. Записывая слова едомлян, он кладёт рядом и это.

Ахимаас, сын Садока, был у царя Давида бегуном — от Енрогеля до Иордана, от леса Ефрема до Манаима. Бегун знает, где роняют вести; одну он, по собственному признанию, уронил нарочно. Теперь на нём связка Хранителей Ковчега: ключ от ларей, где лежат таблички Энки и книги Господина Командования, счёт лет и счёт огней. Наперсника на нём нет и не будет — почему, он скажет сам, там, где это решилось.
Старый царь лежит под многими одеждами и не может согреться; в его доме говорят шёпотом. Над городом — холм, которого никто не продавал, и на нём плоская скала, которую никто не клал. Вокруг скалы стоят колышки, вбитые ночью двумя в серых плащах, — шире гумна и шире вершины. Отец Ахимааса говорит, что это мерка. Чего — не знает и он.
На этой скале построят Дом. Место для Имени, сказано Хранителям давно, узнают по тому, что над ним встанет. А на краю, над холмами, горят два ровных огня постов Командования, и каждую осень Хранители считают их со стены. У царских писцов своя память, у Ковчега своя; где они расходятся, Ахимаас кладёт оба рассказа рядом и не выбирает.

Дом сгорел, Ковчега нет, огней на краю больше нет. Иоседек, сын Сераии, Хранитель Ковчега, живёт в Вавилоне, у канала, в квартале уведённых. В первую же весну люди из дома казны приходят к воде и просят левитов: «Спойте нам из песен Сиона».
Песни остались только в памяти старых певцов. Иоседек записывает их на воск, потом на глину: кто пел, когда, где и по какому случаю. Каждую песнь он сверяет с краями связки — какая была осень и сколько огней стояло тогда на краю.
Дописать он не успевает. Через много лет, уже при новом Доме, его таблички заканчивает Ездра, писец: он сводит песни в счёт и одну кладёт сверх числа.

Авдий — виноградарь из тех, кого халдеи оставили при лозах, когда сгорел Дом. В ночь пожара он стоял во дворе у ворот среди собранных и смотрел, как горит кедр. Утром его отвели в сторону — и он обрадовался.
Осенью, в шалаше сторожа, он ждёт воров. Вместо воров по дорогам бежит слух, и голос за плетёной стенкой говорит с Едомом — с тем, кто в тот день тоже стоял в стороне.
Авдий ничего не видел. Он слышал — и записал.

Над городом Иевус стоит холм выше города. На его вершине — плоская скала, которую никто не клал: днём на ней молотит иевусей Орна, ночью над ней мигает огонь поста Командования. Землемеры Иисуса обошли холм кругом и оставили на воске пустое место — «не наш, пока не скажут». Хранитель Ковчега Садок знает, как этот холм зовут таблички Энки, и молчит о нём тридцать лет, в двухстах шагах от царского дома.
Давид берёт твердыню Сиона, а холма не трогает. Ковчег поднимают на новой повозке, как у иноплеменников, и человек, выросший рядом с ним, умирает, удержав его рукой. Царю обещают дом, которого ему не дадут строить, и престол «до века» — так цари Шинара звались сыновьями своих богов. Весной, когда цари выходят на войну, царь остаётся дома и с кровли видит женщину. Через год умирает их первый сын, и той же осенью гаснет один из ровных огней.
Сын убивает сына. Красавец без порока, чьи волосы взвешивают на царских весах, ставит шатёр на кровле отца. Ковчег выносят из города и отсылают назад. В голод сгиб отвечает одним именем, и мать с первых дней жатвы до осени стережёт на скале семерых — днём от птиц, ночью от зверей, — пока с неба не пойдёт вода.
Под конец царь считает народ без выкупа, и над городом поднимает руку посланник с крылатым кругом на левом плече. Посланнику говорят: довольно. В Ефрафе, откуда родом царь, так и зовут Господа — Тот, Кому Довольно.
Одна рука, один Хранитель: что видел — как видел; чего не видел — от кого слышал; и то, что против него самого.
Научная фантастика. Альтернативная история.

Сорок лет пути позади. На равнинах Моава, напротив Иерихона, стоит народ, выросший в пустыне у поста Командования, а его вождь Моисей знает, что за реку не перейдёт. Много дней подряд он говорит с людьми: вспоминает Хорив, отказ у Кадеса и земли исполинов крови Стражей с железным ложем последнего царя, повторяет десять слов и весь устав — о месте, где будет положено Имя, о царе, пророке и чужих знамениях, о межах, поставленных отцами, — и заключает с Энлилем новый договор перед переходом.
Моисей учит народ песне о том, как Всевышний когда-то разделил народы между сынами Небес и Иаков стал уделом Энлиля, благословляет колена и поднимается на гору Нево. Энлиль поднимает его в колеснице и показывает землю от Галаада до последнего моря. Ночью за телом Моисея прилетает чужая колесница — но могилы его не знает никто.
Обо всём этом рассказывает сам Энлиль — тот, кого люди звали Господом. Это последние его слова, записанные у Иордана.
Научная фантастика. Альтернативная история.

На второй год иноплеменников дождь три года подряд уходит за хребет, в Моав. К воротам Ефрафы приходит человек в сером плаще, спрашивает дорогу в поля Моава и до сумерек мерит что-то шнуром ниже давильни; посланник со знаком Командования не приходит. Хозяин поля уводит дом за Солёное море — туда, где над горами по ночам темно: постов там нет, а у колодца стоит камень Хамоса, и его мажут маслом.
Через двенадцать лет по той же дороге возвращается одна старуха, которая велит звать себя Горькой, и с нею молодая моавитянка — посмотреть, правда ли, что у этого народа сказанное записано. На последнем подъёме она спрашивает, что за ровные огни стоят над гребнями Иуды. «Это стерегут», — отвечает старуха.
Командование молчит. Всё, что сделано дальше, делают люди: край поля, который не дожинают, слово о крыльях, под которые пришла чужая, ночь на открытом току, шесть мер ячменя, десять стариков на каменной скамье под аркой и сандалия, снятая в знак уступленного права. Записал это не Хранитель, а хозяин поля, которого выкормила старуха; Хранитель Ковчега положил его таблички среди хроник войн — как свидетельство, что договор держали и снизу. В самый край последней таблички позже вжата строка чужой рукой.
Научная фантастика. Альтернативная история.