Гибельный оплот - Элизабет Мари Поуп
На мгновение хватка на её запястье усилилась, затем Кристофер отпустил её и отступил на шаг назад; руки его беспомощно повисли. Румянец и оживление внезапно схлынули с его лица, и теперь на нём читалось лишь лёгкое, чуть пренебрежительное удивление.
– Вы мне ещё скажите, что Сесилия жива и здорова.
– Очень даже может быть, – буркнула Кейт. – Кто такая Сесилия?
– Ребёнок, о котором вы говорили.
– Какой ребёнок?
– Его дочка, – нетерпеливо ответил Кристофер. – Джеффри же рассказал вам, что с ней случилось.
– Не рассказал. Я в жизни не слышала ни о ком по имени Сесилия.
– Ну кто-то же должен был рассказать. Мастер Джон или старая Дороти…
Кейт внезапно вспомнила свой первый день в поместье, когда она стояла на крепостной стене за длинной галереей и смотрела через двор на Ричардову башню.
– Дороти и правда говорила... – начала было она.
– Я так и понял. Что она говорила?
– Она говорила…
Тут Кейт поняла, что сейчас случится, и попыталась остановиться, но было слишком поздно, слова уже слетели с её языка:
– Она сказала, что вы убили дочь сэра Джеффри, чтобы заполучить наследство… я ей не поверила, – торопливо добавила она.
Кристофер Херон только плечами пожал:
– А почему бы и нет? Так звучит намного лучше, чем то, что произошло на самом деле.
Кейт нахмурилась. Она терпеть не могла насмешек, а жизнь в Эльвенвуд-холле с её тайнами и недоговоренностями постепенно начинала выводить её из себя.
– А что произошло? – требовательно спросила она.
Выражение глаз Кристофера тут же заставило её пожалеть о заданном вопросе. В них больше не было весёлого удивления, не было презрения, даже раздражения не было –холодные, непроницаемые, такие же неумолимо суровые, как у его брата. Долгое время он стоял молча, а вопрос – с каждой секундой он казался Кейт всё более громким и грубым – висел в воздухе между ними без ответа. Наконец очень медленно и решительно Кристофер произнес:
– Я вам расскажу.
И Кейт с изумлением поняла, что этот взгляд предназначался вовсе не ей. Это себя он оценивал и судил. Его «я вам расскажу» совсем не значило, что он ей доверяет или испытывает к ней приязнь; приговор себе – вот что это было.
– Нет! – воскликнула она. – Не надо! Простите, мне не стоило спрашивать.
Кристофер Херон продолжил говорить, не обращая на неё внимания:
– Прежде всего вам надо кое-что узнать, – голос его звучал всё так же решительно. – О том, что Джеффри для меня сделал. Я на двадцать лет его младше. Матушка была уже в годах, она умерла в родах, и отец так никогда меня и не простил за это. Он не мог ни смотреть на меня, ни говорить со мной… совсем как Джеффри сейчас.
– Вы хотите сказать, – с недоверием перебила его Кейт, – что ваш собственный отец никогда с вами не разговаривал?
– Ну, как-то он сказал, что я проклят при рождении, – спокойно ответил Кристофер. – Но прожил он недолго и не смог увидеть, насколько прав он был. Обо мне заботился Джеффри. Он проследил за тем, чтобы я получил хоть какое-то образование, и подарил мне лошадь – не пони, а настоящую лошадь, – и научил меня ездить верхом. Ему свойственна суровость, но при этом он был любящим братом. Если бы не его жена…
– А что не так с его женой?
– Ничего, насколько я могу судить. Я нечасто её видел. Он долго был холостяком, и только пять лет назад женился на Анне Варден, одному Богу известно, почему. Она была болезненной и хрупкой, постоянно недомогала и боялась собственной тени, но для Джеффри на ней свет клином сошёлся. Это она уговорила его покинуть дом и занять ту должность в Ирландии, уверен, что она.
– Сэра Джеффри в Ирландию послала королева Мария.
– Она могла послать туда кого угодно еще. Джеффри не было необходимости уезжать, он отправился туда только потому, что Анна так хотела. Зачем-то ей надо было, чтобы он оставил страну и расстался со всеми нами.
– Она вам не нравилась, верно?
Кристофер замолк, а затем продолжил, пропустив вопрос мимо ушей. Какой бы приговор он себе ни вынес, он явно не собирался рассказывать ей обо всём, в том числе и о личных чувствах и переживаниях.
– Они прожили в Ирландии до её смерти, а прошлой зимой Джеффри вернулся домой с ребёнком. Сесилии тогда было четыре года.
На этот раз Кейт удержалась и не стала спрашивать его, как он относился к девочке.
– Джеффри сильно тосковал по Анне и готов был на всё, чтобы сделать Сесилию счастливой. Наша сестра Дженнифер – она замужем и живёт в Лондоне – хотела забрать её и воспитывать с собственными детьми, но Джеффри не пожелал расставаться с дочерью. Мы боялись, что она будет скучать по матери и по прежнему дому, и… что ж, придется признать, что мы слишком уж с ней носились. Дженни говорила, что так мы испортим девочку, но Джеффри уже видел, что бывает, когда скорбь по умершему вымещают на ребёнке, да и я тоже… Потом в апреле умер лорд Варден, и нам пришлось перебраться сюда и решать вопросы с поместьем. Надо было бы оставить Сесилию дома с няней, но она постоянно просилась с нами, плакала, а мы и представить не могли, как тут всё обернется. В первую ночь она не спала, так что нам с Джеффри пришлось сидеть у её кровати и петь колыбельные; но утром всё стало ещё хуже. Джеффри разбирался со счетами, ему пришлось отлучиться, так что он поручил Сесилию мне и сказал присмотреть за ней до обеда. Я не возражал. Но она захотела сыграть в одну глупую игру, которую мы называли «Сесилия потерялась». Я отворачивался и считал до