Гибельный оплот - Элизабет Мари Поуп
Кейт торопилась изо всех сил, но всё же не успела. Она едва миновала две закрытых двери на полпути до хлева, когда за спиной раздался шум шагов, факелы разогнали тьму, и из большой пещеры через арочный проём выбежала стайка обитателей Холма. Их предводитель настиг её прежде, чем она успела хотя бы оглядеться в поисках укрытия.
Им оказался серьёзный юноша, который обычно играл на дудке во время собраний в зале, но на этот раз дудки при нём не было; он смеялся на бегу, откинув назад голову, и пламя его факела летело вслед за ним по воздуху. Он заметил Кейт, скорчившуюся у двери, и на мгновение замедлил бег.
– Что ты тут делаешь? – весело прокричал он. – Идём! Идём! Не стой на пути! Мы опоздаем!
Он схватил её за плечо, толкнул себе за спину, распахнул дверь и исчез. Кто-то поймал её руку – ребёнок, один из мальчиков:
– Идём! Идём! – он нетерпеливо дёргал её за руку. – Идём же!
– Куда? – выдохнула Кейт, пытаясь вырваться из его хватки. Она ничего не понимала.
Ответом ей стал очередной взрыв смеха.
– Наружу! Наружу! Наружу! – зазвенела дюжина голосов разом. – Наружу! Сегодня танцевальная ночь! Госпожа дарует нам танцевальную ночь!
И все они снова запели:
О, где же королева, где сейчас она? Под дубовым листом без ветки иди!С пением они вслед за предводителем выбежали за дверь, увлекая Кейт за собой.
Они неслись вперёд, по проходам, сквозь каменные арки, и сворачивали так быстро, что Кейт не могла сообразить, в каком направлении они движутся: её хватало лишь на то, чтобы не отставать от них. Она ещё не отошла от потрясения, вызванного ужасом и последовавшим за ним облегчением, к тому же настойчивый ритм мелодии вытеснял из головы все прочие мысли. «О, где же королева, где сейчас она?» – звенели голоса вокруг неё, впереди в темноте мерцал и пританцовывал факел предводителя, слова приплясывали и стучались ей в уши: под дубовым листом без ветки иди… под дубовым листом без ветки иди… О, где же королева, где сейчас она? – под дубовым листом без ветки иди… а затем впереди блеснуло что-то тонкое и серебристое, как стекло… нет, не стекло, вода, водная завеса, закрывающая проём в скале, и все они пронеслись сквозь неё, зашлёпали по гальке мелкого пруда, выбрались на берег и остановились, и ночной ветерок холодил их лица, неся с собой запахи трав и шелест падающих листьев.
Широкое ровное пространство лесной поляны окружала тёмная стена деревьев, посередине возвышался величественный дуб. В небе сияли звезды, огромная чуть ущербная луна только-только начала подниматься над путаницей ветвей. Но в первое мгновение Кейт чувствовала только воздух, потрясающий чистый воздух, так не похожий на духоту и спёртость Холма. Она запрокинула голову, вглядываясь вверх, вверх, вверх, в невероятную высоту неоглядного неба над поляной.
Стоявший рядом с ней мальчик задрожал и схватил её за руку. Он тоже запрокинул лицо, в лунном свете казавшееся невероятно бледным.
– О, смотри! – прошептал он. – Смотри! Только посмотри на это!
Затем из завесы водопада вынырнула вторая стайка волшебного народца, и тишина растаяла в весёлом шуме голосов и смеха, которые взлетали над поляной, как листья на ветру. По рукам пошёл кубок. Кто-то со смехом передал его Кейт, она засмеялась, отпила и передала его дальше; прохладная пряная жидкость пахла цветами. Кольцо танцоров окружило дуб. Снова раздалась песня – вопрос и ответ:
О, где же королева и где её чертог? Они за стеной, но нет там стены.Быстрая будоражащая мелодия задавала ритм танца; одна из женщин (Кейт решила, что это Гвенхивара) подлетела к ней и вовлекла в хоровод. Это стало последним её ясным воспоминанием. Потом она танцевала вокруг дерева, круг за кругом, все невесомей и невесомей, окрыленная свежей уверенностью в собственных ногах, которые послушно следовали за музыкой, все быстрее и быстрее, она танцевала с волшебным народцем вокруг дерева… покинув тело… летя по воздуху…
Она распахнула глаза и обнаружила, что лежит на кровати в своём стойле, а рядом всхлипывают и бормочут смертные женщины. Над ними склонилась Гвенхивара с канделябром в руке, и её строгое лицо с тонкими чертами снова казалось замкнутым и отстранённым. Поляна, звёзды, дуб и танцоры исчезли, как сон.
– Боже! Что такое ты выпила? – спросил Кристофер той ночью, когда она рассказала ему обо всём.
– То же самое, что они все пили, – возразила Кейт. – Не в этом дело.
– Нет? А в чём тогда? Один из их фокусов?
Кейт помотала головой. Она не знала, как ему объяснить. Сейчас, когда очарование схлынуло, она и себе-то едва могла объяснить случившееся.
– Воздух, – неуверенно начала она. – Воздух, все смеялись, листья летали на ветру, и… и…
– Листья? – внезапно перебил её Кристофер, и голос его прозвучал резко и отрывисто. – О чём ты? Листья на деревьях?
– Нет, не на деревьях, – Кейт напрягла память. – То есть, на деревьях тоже… ветки не были голыми… но на земле листьев было больше, их носил ветер…
Она осеклась, вдруг осознав, что означает её ответ, но было уже поздно: Кристофер успел сделать выводы.
– Что ж, значит, уже наступила осень, – сказал он. – И Рэндала, похоже, тоже унесло ветром.
Кейт поняла, что сидит с закрытыми глазами, будто в попытке оградиться от чего-то невыносимого, хотя в кромешной темноте небольшого прохода никакой разницы не было.
– Может быть, ему