Гибельный оплот - Элизабет Мари Поуп

– Ползет, как улитка? – съязвил Кристофер. – До сих пор? Кейт, уже осень.

– Может быть, я что-то напутала с листьями, – упрямо продолжала спорить Кейт. – Может быть, я была не в себе и вообще видела сон. Или листва рано осыпалась, после такого холодного сырого лета я бы ничуть не удивилась, будь это так. Не могло время пройти так быстро. Ещё рано.

– Откуда тебе знать?

Кейт подумала было, не притвориться ли ей, будто она вела счёт проведенным под Холмом «дням» и «ночам»; но тогда он просто спросил бы, сколько времени прошло на поверхности, а на этот вопрос ответа у неё не было.

– Не знаю, – ответила она.

– Ну и? Кто знает?

Кейт молча потеребила косу.

– Гвенхивара, наверное, – наконец сказала она. – Если завтра она заговорит со мной, я могла бы спросить её, сколько…

Кристофер прервал её:

– Не хочу, чтобы ты на задних лапках вымаливала объедки у Гвенхивары.

– Надо же как-то узнать.

– И так скоро узнаем. Да и какая разница, будем мы знать или нет? Пусть даже Гвенхивара смилостивится и скажет тебе, какое сейчас время года, но разве это как-то помешает… будь проклят этот колокол! Кейт, послушай. Я не шучу. Я не хочу, чтобы ты…

– Не глупи, Кристофер.

Кейт поднялась на ноги. Конечно, он рассердится на неё за своеволие, но лучше уж пусть сердится, чем думает о всяких ужасах – как и она сама, впрочем. Чего она не могла вынести, так это ощущения, что она снова прячется за валунами в ущелье и беспомощно смотрит, как он уходит всё дальше и дальше, к призрачной тени на входе в пещеру со Святым колодцем.

– Всё же надо узнать, – бросила она через плечо. – Пусть будет Гвенхивара. Я с ней как-нибудь договорюсь.

Но на следующий день настроение Гвенхивары не располагало к расспросам – она была холодна, молчалива и так бледна, что Кейт подумала, не случился ли с ней приступ тягости. Тем утром ей не дали ни передышки, ни возможности заговорить. Её заставили лечь и выполнить ряд выматывающих сложных упражнений на бешеной скорости, которая не оставляла времени на посторонние размышления. Кейт, тяжело дыша, извивалась и изгибалась на каменном полу, и подаренный рыжеволосой крестик извивался и метался на цепочке вместе с ней. Поначалу она ощущала его как какое-то неудобство, жёсткий комок, впившийся ей в грудь. Затем вдруг она почувствовала укол и короткую вспышку боли у горла. Погнутая перекладина наконец сломалась, и её заострённый конец прорвался сквозь ленту, которой Кейт обмотала крестик.

– Держи голову ниже, – велела Гвенхивара. – Не тяни шею.

Кейт опустила голову, вопреки всему надеясь, что остатки ленты не расползутся. Гвенхивара могла обнаружить крестик из холодного железа когда угодно, и ничего хорошего это не сулило, но в этот день, именно в этот день…

– Перевернись и ляг ровно лицом вниз, – сказала Гвенхивара. – Нет… вытяни руки вперёд. Ровно, сказано тебе.

Крестик снова сместился, острый конец опять уколол её в горло. Большая часть обломка, должно быть, до сих пор скрывалась под обмоткой, но обмотка вряд ли продержится долго.

– Подожди. Кто-то подошёл к двери.

Кейт никогда не приходило в голову, что их могут прервать, настолько она привыкла к неизменному распорядку жизни под Холмом, и в любое другое время она бы сильно удивилась. Но в то мгновение ей было не до удивления. Она чувствовала себя загнанным кроликом, который внезапно увидел нору в насыпи. Гвенхивара встала и выскользнула из комнаты, дверь за ней закрылась. Из прохода донеслись приглушённые голоса.

Кейт села и сорвала цепочку с шеи.

Порванная лента всё ещё держалась на крестике, но обломок так её истрепал и изорвал, что толку от неё не было никакого. Острый кончик нужно было загнуть или как-то сточить о камни пола. Вот только подумать об этом следовало давным-давно. Вообще не надо было надевать крестик. Теперь же…

Теперь же было слишком поздно: шум голосов в проходе стих, у двери послышались шаги. Ей едва хватило времени собрать цепочку на ладони и прикрыть её другой ладонью в тщетной надежде, что всё же удастся спрятать крестик.

Затем дверь распахнулась и в комнату вошла госпожа.

– Оставайся на месте, – велела она Кейт. – Оно ничем не хуже любого другого.

Кейт замерла там, где сидела. Ей в голову пришла лишь одна-единственная причина, которая заставила бы госпожу снизойти до неё. В её голосе не было гнева – гнев такому голосу не подобает, – но, должно быть, кто-то всё же подслушал, как Кейт по ночам разговаривает с Кристофером, и рассказал госпоже.

– Гвенхивара сказала, что хочет обучить тебя говорить так, как мы.

От удивления и облегчения у Кейт перехватило дыхание. Госпожа успокаивающе кивнула ей:

– Твое изумление мне понятно, – сказала она. – Но я уже решила даровать тебе то, о чём она просила. И не только.

– Не только?

– Ты угодила мне, – ответила госпожа, – хотя и не думала я, что скажу такое кому-нибудь из твоего племени. Ты угодила мне. Ты не только изначально решила сохранить разум, но и в дальнейшем не изменила свой выбор, хотя уже видела мои земли и знала о бремени, которую они налагают на тебя, я же не делала увиденное более приятным и не облегчала твое бремя, так как желала испытать тебя.

Кейт непонимающе таращилась на неё. Госпожа покачала головой, словно и её тоже поразило то, что произошло.

– Даже и сейчас я не знаю, как ты стала тем, кем стала, – сказала она. – Твой разум нов для меня, ранее я такого не встречала. Но раз уж ты доказала, что можешь жить так, как